Волчья верность: что тут правда, а что красивый миф

Есть у меня знакомый егерь, который однажды сказал мне странную вещь: «Волки не изменяют не потому, что верные, просто у них нет времени на ерунду». Тогда я посмеялся, а потом полез разбираться — и оказалось, что он не так уж и неправ.

История про волчью моногамию давно стала народной мудростью. «Волки выбирают пару на всю жизнь» — фраза встречается в постах про отношения, в свадебных тостах, даже в тату-салонах на плечах у романтиков. Проблема в том, что за этой красивой формулой стоит запутанная научная история, часть которой сама наука десятилетиями считала ошибкой.

Как появился миф об альфе

Начать стоит с того, что само понятие «альфа-волк», которое так любят использовать в мотивационных пабликах, родилось из недоразумения. В 1947 году швейцарский этолог Рудольф Шенкель опубликовал работу об экспрессивном поведении волков, наблюдая за ними в зоопарке Базеля, где в тесном вольере держали десяток неродственных животных — что-то вроде переполненной коммуналки для чужих друг другу людей. Естественно, там шла постоянная грызня за иерархию, и Шенкель описал вожаков как «альфа-самца» и «альфа-самку».

Спустя два десятилетия эту идею подхватил и растиражировал американский зоолог Дэвид Мич в своей книге 1970 года — она надолго стала главным справочником по волчьему поведению. Но потом сам же Мич занялся изучением диких стай и обнаружил, что там всё устроено иначе: стая — это, по сути, просто семья. Родители, их детёныши разных лет, иногда прибившийся родственник. Никакой борьбы за трон нет, потому что трон и так занят — там сидит мама и папа. С тех пор Мич публично отказался от термина «альфа», назвав его результатом переноса поведения животных из искусственной тесноты на естественную жизнь в дикой природе — примерно как судить о человеческой семье по поведению людей в переполненном лагере беженцев.

Так что там с верностью на самом деле

Раз стая — это семья, то в основе неё лежит пара. И здесь легенда действительно опирается на реальность: пожизненные пары среди млекопитающих — редкость, их образуют всего 3-9% видов, и волки — один из них. Для сравнения, у птиц ситуация обратная: там моногамны около 90% видов. Так что если где-то попадалась цифра «90% верности» применительно к волкам — это, скорее всего, перепутанная статистика про птиц.

При этом верность волков — понятие с оговоркой. Биологи называют это «социальной моногамией»: пара держится вместе, вместе охотится, вместе растит щенков, но это не всегда означает полную половую эксклюзивность. В Йеллоустоуне, где волков изучают едва ли не поимённо с середины девяностых, примерно в четверти стай в течение года фиксируется небезупречное с точки зрения моногамии спаривание, а так называемые «подсадные» самцы становятся отцами по некоторым оценкам около 13% щенков. То есть волки хранят верность друг другу скорее как партнёры по семейному быту, чем как романтическая пара из сказки — и удивительно похожи в этом на людей.

Кстати, о лебедях, которых тоже принято приводить в пример то верности, то измен: на деле их «уровень разводов» составляет всего 3-9% пар за сезон, так что и здесь миф слегка приукрашен в обе стороны — лебеди верны примерно так же надёжно, как и волки.

Что происходит, если партнёр гибнет

Волки редко доживают до старости: чаще всего их убивают люди — охота, браконьерство, а из чисто природных причин на первом месте стоят драки с другими волками. Если один из пары гибнет, второй почти всегда довольно быстро ищет новую пару — если, конечно, ещё способен размножаться. Немолодые или уже не участвующие в размножении волки могут остаться в одиночестве, но для остальных это скорее вопрос выживания стаи, чем душевной травмы.

Один из самых наглядных примеров — история волка по кличке 035M из Йеллоустона. После гибели его партнёрши он ушёл из старой стаи, через какое-то время нашёл новую самку, и вместе они основали семью, вырастив шесть щенков за один сезон.

Есть один момент в наблюдениях за волчьими парами, который редко попадает в романтические посты. Исследователи, годами следившие за отдельными стаями, описывают ритуал, который трудно назвать иначе как узнаванием после разлуки: волки, разошедшиеся на охоту в разные стороны на несколько дней, при встрече визжат, кружат друг вокруг друга, вылизывают морду — примерно как щенки встречают вернувшихся родителей. Точного объяснения этому ритуалу наука пока не даёт: окситоцин и вазопрессин, которые отвечают за парную привязанность у степных полёвок и некоторых других видов, для самих волков — скорее правдоподобная гипотеза, чем доказанный факт. Но это не делает сам ритуал менее похожим на радость.