5 произведений на стыке альтернативной истории и фэнтези

Громкая и яркая новинка — одиночный роман об Оксфорде XIX века, где обучают переводчиков, способных менять реальность. В мире Ребекки Куанг разница между языками рождает магию, основанную на утерянных при переводе оттенках смысла. И эта магия стала существенной движущей силой прогресса и экономики. В первую очередь, разумеется, эта движущая сила принадлежит Европе. Книга Куанг является как социальным высказыванием, так и любопытным исследованием роли и значимости языка. Перевод — акт творчества, как акт магии, но в то же время процесс, который неизменно оставляет за собой лакуны.

Сюжет разворачивается вокруг уроженца Кантона, которого растят в Лондоне под именем Робин Свифт с тех пор, как он осиротел в детстве. Растят специально для того, чтобы он поступил в Королевский институт переводов Оксфордского университета, известный также как Вавилон. Потому что Робин с детства знает два языка, и один из них — экзотический, далекий от европейских и полный тонких нюансов смысла. У него будет всего четверо сокурсников, двое из них тоже принадлежат к «экзотическим» — с точки зрения среднего жителя Британии XIX века — культурам. Примет ли их Вавилон, святая святых заносчивой колониальной культуры? Примут ли они Вавилон?

Запланированная трилогия (в которой на данный момент выпущены две книги) об эксцентричном изобретателе в декорациях Викторианской Англии с элементами стимпанка и фэнтези. Мария Руднева создает атмосферный и достоверный мир с несколькими допущениями — техническими, политическими и магическими. Начнем с того, что фэйри — не вымысел, но они по традиции удалились в Холмы, и вроде как не вмешиваются в дела людей (угадайте, так ли это на самом деле). Во вторых, политика Британии недавно пережила переломный момент, наследник правящей династии скрылся в местном аналоге Китая (и действие третьей части автор обещает отчасти разыграть именно там). Кстати, именно там, на востоке, живут такие механики, что могут сделать человеку действующую механическую руку. И на этом фоне гениальный ученый Габриэль Мирт готовится запустить сначала первую паровую повозку, а затем — первый дирижабль. А его верной помощницей становится дочь изобретателя и суфражистка Амелия Эконит.

Цикл близок по духу к историям Жюля Верна и пронизан любовью к классическим авантюрным произведениям. Но во втором романе открывается и более глубокий пласт нетипичного противостояния магии и прогресса, а также интересные детали этой альтернативной реальности, которые незаметны с первого взгляда.

Кто не знает о джентльменах-волшебниках Сюзанны Кларк, которые возрождают чисто английскую магию? Тем более, после выхода экранизации. Но здесь стоит сказать, что в случае «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла» познакомиться с первоисточником весьма и весьма рекомендуется. Сюзанна Кларк великолепно стилизует слог повествования, диалоги и прочие детали, создавая ощущения аутентичности: как будто вы действительно читаете классическую английскую литературу. В целом тут наличие магии служит основным допущением: некогда та была архаичной и могущественной, и несомненно реальной. Потом магия угасла, и приличная общественность была уверена, что никто не сможет колдовать снова. И тут на сцене появляются два волшебника: академический мистер Норрелл с огромной библиотекой и интуитивный, порывистый Джонатан Стрендж, который внезапно обнаружил свой необычный талант.

Сюзанна Кларк показывает, как появление волшебников влияет на светскую жизнь общества, политику и военную ситуацию — Англия борется с Наполеоном. А пока люди плетут сложную паутину союзов и конфликтов, фейри выходит из своих неведомых владений, и странный бродяга утверждает, что скоро вернется сам Король-Ворон. Таким образом магическая «альтернативность» чувствуется в бэкграунде истории, о которой не слишком часто говорят, потому что, с одной стороны — все об этом знают, а с другой — никто не знает наверняка и на самом деле.

Очень-очень темное фэнтези об инквизиторе альтернативной церкви: здесь Христос сошел с креста и утопил своих врагов в искупляющем огне. Сотни лет спустя инквизиторы идут по его стопам — о христианском «всепрощении» здесь не слышали. Книги Яцека Пекары представляют из себя сборник коротких детективно-магических историй, в которых угадывается среднее мрачное Средневековье, а действие разворачивается в декорациях Восточной Европы. Здесь реальны ведьмы, ангелы и вампиры, хотя нередко сюжет развивается вокруг обычных людей. Повествование ведется от лица самого Мордимера с изрядной долей черного юмора, цитатами из Библии и несколько фамильярным обращением к читателям. Но это, опять же, способствует погружению не только в мир, но и в философию и мировоззрение тех, кто живет в нем. Насколько сложно жить в мрачную и грязную эпоху, когда нет и не было никакого Спасителя, и никакого спасения ждать не приходится?

Со временем Пекара развивает и сквозную сюжетную линию, которая посвящена более глубоким тайнам религии и Церкви.

Историческое фэнтези с глубокой степенью проработки мира — роман Джона Форда «Дракон не дремлет» основан на событиях Войны Алой и Белой розы. Здесь миланский герцог-вампир Сфорца плетет интриги против Медичи, магия и вампиры реальны, монотеистические религии не смогли вытеснить языческие верования, а Византия распространяет свое влияние на большую часть Европы. Политический сюжет разворачивается широко и красиво, хотя при этом главные герои ведут еще и собственную авантюрную линию. Византийский наемник с туманным прошлым, женщина-врач из Флоренции и валлийский волшебник собираются возвести на трон Ричарда III. Втроем. Многообещающе, не правда ли?

Борьба за английский престол становится полем противостояния влияния, хитрости и самую малость — потусторонних сил. Несмотря на интересную концепцию магии, пользоваться ею будут нечасто, в то время как Византия, в отличие от магии, обладает огромным влиянием на сюжет. В повествовании можно углядеть, кроме прочего, метаигру с Шекспиром и уже его пьесой о Ричарде. Роман вмещает в себя огромное количество идей и событий — нередко звучит мнение, что другим авторам их хватило бы на цикл. Но надо учитывать, что Форд пишет для читателя, подкованного в историческом контексте, и без его знания повествование потеряет часть очарования, поскольку отсылки автора изящны и довольно остроумны.