Кого нельзя ловить в российской части Чёрного моря и почему?

Начнём с тех, о ком слышали почти все. Афалина, обыкновенный дeльфин и морская свинья — три постоянных обитателя Чёрного моря. Они живут у побережья, часто подходят к судам, играют у волнорезов.

С юридической точки зрения всё предельно ясно:

Афалина занесена в Красную книгу России с 2021 года, закон «О животном мире» прямо запрещает добычу редких видов: статьи 8.35 КоАП и 258.1 УК РФ предусматривают серьёзные штрафы и даже тюремные сроки за незаконный вылов.

Россия — участник соглашения ACCOBAMS, которое обязывает защищать китообразных во всём Чёрном море. Формально мы в одной лодке с ЕС и Турцией.

Но вот в реальности всё немного иначе. Весной у побережья Анапы и Сочи регулярно находят запутавшихся в сетях дeльфинов. Чаще всего морских свиней, которые попадают в ставные сети во время миграций хамсы и кефали. Официальной статистики нет. НКО, волонтёры и дайверы фиксируют эти случаи точечно, выкладывая фото в соцсети.

Никакой системы отчётности по прилову нет, специальных групп реагирования тоже. Сети не различают, кто перед ними: промысловая рыба или редкое животное. Закон строг, но море его не читает.

Когда-то Чёрное и Азовское моря гудели от осетровых. Белуга поднималась по Дону, севрюга шла через Керченский пролив. Рыбаки рассказывали, как видели гигантов в мутной воде. Сейчас такие истории звучат почти как легенды.

С 2000 года в России действует полный запрет на промысел осетровых в Азово-Черноморском бассейне. Документ, с которого всё началось, постановление Госкомрыболовства № 150. Позже его закрепили федеральные правила рыболовства и уголовное законодательство.

Русский осётр, белуга и севрюга под полной охраной. Любой вылов, даже случайный, требует немедленного выпуска. Любой оборот икры без документов — уголовное дело.

Интересно, что в 2024 году Генеральная комиссия по рыболовству (GFCM) приняла региональное решение о бессрочном запрете промысла осетровых в Чёрном море. Россия не участвует в этой структуре напрямую, но по сути её режим совпадает. Мы уже давно живём в режиме нулевой добычи.

Другое дело, природа. За двадцать лет запрета популяции не восстановились. Миграции через Керченский пролив практически прекратились. Почти все современные находки осетров — это либо браконьерский лов в Азове, либо случайный прилов отдельных особей. Возвращения к былым объёмам нет и, возможно, уже не будет.

Морских черепах у наших берегов почти не видно. Иногда дайверы сообщают о логгерхедах, случайно забредших через Босфор в тёплые годы. Но это действительно редкость, а не «новые соседи».

Тем не менее, закон одинаков для всех: все морские черепахи внесены в Красную книгу РФ, их лов, транспортировка или даже изъятие из воды запрещены.

Никаких особых протоколов, как в ЕС или Турции, у нас нет. Если черепаха попадётся в сети, всё зависит от воли рыбака, сообщит он куда-то или просто отпустит молча. Государство формально охраняет, но инструментов почти не предлагает.

С акулами в Чёрном море у России особый случай. Здесь нет крупных пелагических видов, но встречается катран — колючая акула Squalus acanthias. Её лов разрешён, но регулируется по сезонам и минимальным размерам.

А вот морские ангелы (Squatina spp.) и несколько редких скатов занесены в Красную книгу. Их случайный вылов требует немедленного выпуска. Это прописано в Правилах рыболовства для Азово-Черноморского бассейна (приказ Минсельхоза № 414 от 18.10.2014, в актуальной редакции 2022-2024 гг.).

Проблема — в опознавании. Не каждый рыбак отличит редкого ската от обычного. Обучающих материалов мало, а инспекторов на побережье — ещё меньше. В результате официально прилова «нет», хотя это скорее статистическая слепота, чем благополучие популяций.

Про них редко говорят. А зря. Морские коньки, Hippocampus guttulatus и H. hippocampus, живут в мелководьях у кавказского побережья. С 2020 года они внесены в Красную книгу России. Их сбор, сушка, продажа запрещены.

Тем не менее, на некоторых набережных Анапы и Сочи всё ещё можно наткнуться на засушенных коньков в сувенирных киосках. Закон запрещает, практика подмигивает.

Это типичный пример того, как «малозаметные» виды оказываются беззащитными: нет системного контроля, нет информирования, а масштабы торговли небольшие, а значит, проблема не попадает в отчёты.

Запреты в российской части Чёрного моря касаются не только редких видов, но и способов лова.

Классический пример — калкан. С 15 апреля по 15 июня его лов запрещён. Это прямо прописано в Правилах рыболовства. Цель — защитить нерест. Эти сроки совпадают с турецкими, биология рыбы общая, границы условны.

Кроме того, есть строгие правила по длине и ячее сетей, нерестовые запретные зоны для хамсы, кефали и других массовых видов. Всё это тоже регулируется приказом № 414.

Но здесь снова вступает в игру человеческий фактор. Не все читают приказы, не все следят за обновлениями, а контроль в прибрежных водах не такой плотный, как хотелось бы. Поэтому нарушения случаются — тихо, без громких дел, но регулярно.