Старая советская канифоль сейчас стоит втридорога. Как мы потеряли отрасль, кормившую полмира, и теперь платим за неё Китаю

Сегодня канифоль это копеечная штука, и почти вся она сделана в Китае. А ведь было время, когда СССР производил более ста тысяч тонн канифоли в год, кормил ею полмира и держал в смоляной промышленности сотни тысяч людей. В августе этого года на площадке уже выходила сухая историческая справка на эту тему с тоннами и датами комиссий. Но цифры из энциклопедии не пахнут хвоей. Они не объясняют, почему мой паяльник плавит советскую канифоль иначе, чем китайскую, и куда делись те самые вздымщики. Поэтому в моём посте не будет википедии. Только живая история одной банки, запах тайги и ответ на вопрос, как мы умудрились променять смоляную империю на жестянки с маркетплейсов.

Дерево плачет смолой, и люди назвали это живицей

Если ранить сосну, она истекает смолой. Дерево так залечивает рану, а люди давно заметили, что если рану поддерживать открытой, смола течёт весь сезон. Эту смолу называют живицей. Слово честное, от слова жить, потому что дерево на ней буквально живёт, пока отдаёт.

Сама по себе живица это ещё не канифоль. Это смесь, где примерно три четверти занимает канифоль, около пятой части приходится на скипидар, плюс вода и сор. Если живицу нагреть и отогнать скипидар, в котле останется стекловидная жёлтая масса. Вот это и есть канифоль. По сути сухой остаток смолы, и запомните эту формулировку, в финале пригодиться.

Музыканты натирают канифолью смычки, без неё скрипка не запоёт. Бумажники проклеивают ею бумагу, иначе чернила растекутся. Резинщики добавляют её в шинную резину, лакокрасочники варят лаки, производители мыла, клеев и печатных красок тоже без неё никуда. Ну и конечно же радиолюбитель, который растворяет канифоль в спирте и получает флюс, без которого паяльник просто кусок железа с жалом. Одно вещество и десяток отраслей. Именно поэтому в двадцатом веке канифоль была стратегическим товаром, а не ерундой из радиомагазина.

Как СССР построил смоляную империю

Советский Союз выстроил подсочку как армейскую операцию. Под смоляной лес отводили сосняки, которым через десять-пятнадцать лет всё равно предстояла вырубка. Руководствовались простой логикой, что дерево всё равно спилят, так пусть сначала отдаст смолу. На стволах нарезали ёлочкой борозды, такие карры, вешали приёмные чаши, и смола шла весь сезон, с весны до осени.

Людей, которые это делали, называли вздымщиками. Труд тяжёлый, липкий, таёжный. Километры карр пешком, вёдра живицы на плече, стимулирующие пасты, жара и гнус. Нормы считали тоннами за сезон с человека. Смоляные совхозы сдавали сотни тонн живицы в год, и это была плановая, организованная, обученная система со своими училищами и династиями.

Дальше живица ехала на заводы. Их по стране были десятки, от Сокольского деревоперерабатывающего в Нижегородской области до Лесосибирского канифольно-экстракционного в Красноярском крае. Там смолу перегоняли в скипидар и канифоль, сортировали по сортам, клеймили ГОСТ 19113-84 и отгружали вагонами. На пике смоляная отрасль давала сотни тысяч тонн живицы в год, из которых заводы получали более ста тысяч тонн канифоли. СССР входил в мировые лидеры по смоле, а в отдельные годы был первым. Канифоль шла своей бумаге, резине и лакам, излишки уходили на экспорт.

Пришли девяностые, и смоляной лес ушёл на кругляк

Потом эта машина развалилась за несколько лет, и разваливалась она по деталям, как любой сложный механизм без смазки. Сначала исчез госзаказ. Подсочка по природе плановая. Лес под неё отводят за десятилетие вперёд, карры содержат годами, вздымщикам платят каждый месяц. В диком рынке девяностых никто не планировал на десятилетие.

Потом выяснилось, что подсочка это ручной труд, а люди побежали из тайги за зарплатой, которой месяцами не было. Но сильнее всего ударило третье. Смоляная сосна внезапно стала дороже как кругляк. Ну да, ведь зачем ждать пятнадцать сезонов смолы, если лес можно спилить и продать здесь и сейчас, за живые деньги. Смоляные сосняки, отведённые под подсочку, ушли под пилу без неё.

К двухтысячным остатки добил китайский демпинг. Дешёвая, массовая, привычная к мировому рынку китайская канифоль пришла и забрала клиентов. Отечественные заводы с изношенным оборудованием и без сырьевой базы не смогли держать цену. Останавливалось всё по цепочке. Сначала смоляные совхозы, потом смолоцеха, потом сами заводы. Оборудование в металлолом, корпуса под кирпич, ГОСТ на полку в архив. К двухтысячным организованная подсочка в стране практически исчезла, а Россия стала давать несколько тысяч тонн живицы в год. Это в сотни раз меньше советского пика. Разницу закрыли импортом, в основном китайским.

Почему китайская канифоль не та, и радиолюбители правы

Тут мы подходим к самому, скажем так, вкусному. Почему радиолюбители до сих пор охотятся за старой советской канифолью на барахолках и платят втридорога за запаянную жестянку из складских запасов? Дело не только в ностальгии.

Советская сосновая канифоль делалась из свежей живицы щадящей перегонкой и сортировалась строго по ГОСТ 19113-84, на высший, первый и второй сорт. Для пайки брали высший. Такая канифоль плавится ровно, хорошо снимает окисную плёнку, даёт минимум нагара и не обугливает жало.

Массовая дешёвая китайская канифоль на нашем рынке это часто другая и с другим эффектом. Нередко под её видом приходит экстракционная канифоль, вымытая из пнёвого осмола, или низкий сосновый сорт с нарушенной фракцией. Она быстрее кристаллизуется в банке, белеет, крошится, горит на жале и оставляет липкий нагар.

Скажу честно, не вся китайская канифоль плохая. Топовые экспортные сорта вполне рабочие, и Китай держит около двух третей мирового рынка совершенно заслуженно. Там смоляная цепочка жива и её развивали. Проблема в другом. Под маркой высшего сорта к нам приезжает дешёвый низкий, и проверять это некому. Своей школы сортировки смолы у страны больше нет.

А старая советская банка это и есть продукт той школы. Запечатанная, аморфная, медово-жёлтая, с этикеткой ГОСТ и знаком качества. Она тридцать или сорок лет пролежала на складе и не закристаллизовалась. Само по себе это маркер правильной технологии. Отсюда охота, отсюда цена, отсюда байки про банку, за которую не жалко и тысячи.

Что осталось в сухом остатке

Канифоль это сухой остаток смолы. А история советской канифоли это сухой остаток большой эпохи. Мы потеряли не заводы. Заводы можно построить за пару лет. Мы потеряли цепочку. Смоляные сосняки, школу вздымщиков, смоляные совхозы, лаборатории сортировки, ГОСТ с живыми людьми за ним. Китай свою цепочку сохранил и вырастил, поэтому сегодня он кормит канифолью полмира, а мы платим. Вернуть это теоретически можно, сосны еще в достатке под это дело. Но практически подсочка это тяжёлый ручной труд в тайге, а китайская смола дешевле, и экономика пока говорит нет.

Поэтому экономисты считают, а радиолюбители той эпохи открывают старую банку, дышат хвойным запахом и спокойно паяют. И я свою банку храню теперь не как флюс, а как напоминание. Отрасли умирают не тогда, когда меняется рынок. Они умирают, когда кто-то решает, что кругляк это быстрые деньги, а смола подождёт. Смола не подождала, она уехала в Китай.

Откуда я всё это взял? Смешал в голове ГОСТ 19113-84 на канифоль сосновую, старые учебники лесной подсочки с каррами и нормами вздымщиков, статистику ФАО по производству и торговле смоляными продуктами, воспоминания работников смоляных совхозов и десяток веток радиолюбительских форумов, где до сих пор спорят о складских запасах. Плюс личная банка той самой канифоли из СССР. Где-то округлил тонны для читаемости, но порядок цифр честный.