«Щёлочь, “каменные” птицы и живые фламинго»: загадка розового озера Натрон

На первый взгляд здесь лучше ничего не трогать. Розово-красная вода, соляная корка, раскалённый воздух. Озеро Натрон на севере Танзании выглядит так, будто природа вывесила предупреждение: «Держитесь подальше».

И вдруг посреди этого пейзажа — фламинго. Не случайная стая, остановившаяся передохнуть, а птицы, которые прилетают сюда выводить птенцов. То, что делает Натрон негостеприимным для многих животных, помогает фламинго защитить потомство. Но работает эта защита лишь при определённых условиях.

Озеро, рождённое движением земной коры

История Натрона началась не с фламинго и даже не с розовой воды, а с медленного растяжения земной коры. Здесь проходит Восточно-Африканский рифт — огромная система разломов. Между ними участок поверхности опустился, образовав впадину, в которой стала собираться вода. Натрон — не затопленный вулканический кратер, хотя вулканы сыграли свою роль в его истории.

К югу от озера возвышается действующий Ол-Доиньо-Ленгаи. Он извергает необычную лаву, богатую карбонатами. Воды, взаимодействующие с вулканическими породами, и минеральные источники приносят в озеро растворённые вещества. Солнце испаряет воду, но не уносит соли — так бессточная впадина превращается в природный химический концентратор. Само название «Натрон» связано с природной смесью содовых солей.

А вот признание ценности этого сурового места — событие совсем недавнее. 4 июля 2001 года бассейн Натрона включили в Рамсарский список водно-болотных угодий международного значения. Озеро, которое легко принять за безжизненную пустошь, оказалось важнейшим убежищем для птиц.

Почему вода розовая — и при чём здесь щёлочь

У Натрона нет стока: реки и источники приносят воду, солнце её испаряет, а растворённые соли остаются. Так озеро постепенно концентрирует вещества, поступающие из окружающих пород и минеральных источников. Его вода не просто солёная, но и сильно щелочная: NASA приводит значения pH примерно от 9 до 10,5, в зависимости от дождей.

При этом розовый цвет — не окраска самой щёлочи. Его создают микроорганизмы, приспособившиеся к солёной среде. Их пигменты придают воде и соляной корке красноватые и розовые оттенки. Натрон не выглядит одинаково круглый год. После дождей и в засуху меняются уровень воды, концентрация солей и цветные узоры на поверхности. Это не неподвижная розовая гладь, а постоянно меняющаяся мозаика.

Для хищника — препятствие, для фламинго — нет

Малые фламинго умеют пользоваться тем, что другим не подходит. Они отфильтровывают из воды микроскопическую пищу, в том числе цианобактерии. Солевые железы помогают выводить избыток соли, а плотная кожа ног позволяет передвигаться по щелководью. Это не делает птиц неуязвимыми, но даёт им возможность жить в необычной среде. Главное преимущество Натрона — места для гнёзд. Когда уровень воды подходит, на озере появляются островки и отмели, где птицы строят из ила небольшие гнездовые холмики. Вода вокруг затрудняет доступ наземным хищникам. Получается естественная крепость: взрослые фламинго могут прилететь, а добраться до яиц и птенцов по суше гораздо сложнее.

Однако у этой крепости ненадёжные стены. Слишком много воды — гнёзда затопит. Слишком мало — к колонии откроется сухопутный проход. Птицам нужна не максимальная солёность и не самая суровая засуха, а подходящее сочетание условий. Именно Натрон служит единственным местом регулярного размножения малых фламинго в Восточной Африке. Кормиться они могут на других озёрах, но значение этого «родильного дома» для региональной популяции огромно.

А животных оно действительно превращает в камень?

Эта история стала знаменитой благодаря фотографиям Ника Брандта: погибшие птицы и летучие мыши на них выглядят словно скульптуры. Но озеро не окаменяет живое существо в момент прикосновения. Фотограф находил уже погибших животных и размещал их для съёмки. Соли могут покрывать и сохранять останки, придавая им необычный вид. Сами фотографии не позволяют установить, почему животные погибли.

Так что Натрон — не природная ловушка с мгновенным действием. Но и безопасным водоёмом для купания его считать нельзя. Реальность здесь интереснее страшилки: в суровых условиях существует жизнь, причём некоторые виды используют эти условия себе на пользу.

Самая большая опасность — не в воде

Фламинго приспособились к солям и щёлочи. Гораздо труднее им приспособиться к резкому изменению всего озера. Сокращение притока воды, загрязнение и промышленное освоение способны нарушить условия, от которых зависят кормовая база и гнездование. Поэтому природоохранные организации выступают против проектов крупномасштабной добычи соды на Натроне.

В этом и заключается главный парадокс озера. Его не нужно делать менее диким и более удобным, чтобы помочь птицам. Нужно сохранить тот сложный порядок, который уже существует. Для человека розовая вода Натрона выглядит предупреждением. Для фламинго при подходящем уровне озера она означает: здесь можно вырастить птенцов.