Почему до сих пор угрей не разводят в неволе— и чем это может обернуться

Когда в следующий раз вы закажете суши с угрём, подумайте вот о чём: вы едите рыбу, которую человечество до сих пор не научилось разводить в неволе. Ни в одном уголке мира нет устойчивого, полнофункционального цикла искусственного размножения угрей. Все блюда с угрём — это результат отлова дикой рыбы. Но проблема не только в том, что это странно. Проблема в том, что угри на грани исчезновения, а мы до сих пор не понимаем до конца, как они размножаются. И это не преувеличение — это одно из самых таинственных явлений в современной зоологии.

Сначала немного статистики. В мире насчитывается около 23 видов угрей, но три из них составляют основу глобального промысла: европейский, американский и японский угорь. Общий вылов — свыше 300 тысяч тонн в год. Это сравнимо с объёмами добычи сельди. Казалось бы, обычная промысловая рыба. Но есть нюанс: если с сёлдкой, треской или лососем мы уже давно наладили аквакультуру, то с угрём — провал за провалом.

Угорь легко переносит жизнь в неволе. Он хорошо растёт в искусственных водоёмах, прекрасно откармливается и почти не конфликтует с соседями. То есть содержание взрослой особи — не проблема. Но вот получить от неё потомство — задача, с которой не справляется даже современная наука.

Проклятие полного цикла

Разведение рыбы в неволе требует полного замкнутого цикла: от икринки до половой зрелости и до новой икринки. Угорь же до сих пор размножается только в океане, и только один раз в жизни. Это означает, что все фермы по выращиванию угрей начинаются с отлова молоди в природе. Как правило, это угри в стадии так называемого «стеклянного угря» — полупрозрачные, ещё не пигментированные мальки, которые мигрируют из моря в реки. Их массово вылавливают, помещают в бассейны, откармливают до «жёлтого угря» — и продают на еду. Всё. Ни одна ферма не способна начать цикл заново, потому что взрослые угри не размножаются в неволе.

Странный жизненный путь

Чтобы понять, в чём главная сложность, нужно немного углубиться в биологию угрей. Их жизнь — это четыре стадии, две из которых вообще не похожи на «нормальную» рыбу.

Первая стадия — лептоцефал. Это существо похоже не столько на малька, сколько на прозрачный листик-призрак с зубами. Он дрейфует в океанических течениях, питаясь морским снегом — мельчайшими частицами органики, планктоном и отмершими водорослями. Лептоцефалы могут дрейфовать годами, прежде чем превратятся во вторую стадию — стеклянного угря. На этой стадии угорь становится более узнаваемым, хотя по-прежнему остаётся почти полностью прозрачным. Именно в этот момент он начинает восхождение из океана в реки, часто преодолевая тысячи километров. Например, европейский угорь нерестится в Саргассовом море у Бермуд, а затем его личинки плывут к берегам Европы — более 6000 километров. У американского угря путь чуть короче, у японского — вдоль течения Куросио.

В пресной воде угорь растёт и превращается в третью стадию — жёлтого угря. Именно его мы знаем как пищевой продукт. После нескольких лет жизни, иногда — до 20 лет, он перестаёт питаться, меняет окраску на серебристую, набирает энергетические резервы и отправляется в обратный путь — в Саргассово море или аналогичные нерестилища, чтобы один раз отнереститься и… умереть.

В чём же проблема

Теперь представьте: рыба живёт по сложному, многоступенчатому жизненному циклу. Размножается только один раз в жизни. Мигрирует на тысячи километров, превращаясь в процессе в абсолютно другую форму. И всё это — в условиях, которые человек не может воспроизвести в неволе.

Можно ли обмануть природу? Учёные пытались:

• стимулировать нерест гормональными уколами,
• создавать в аквариумах условия, имитирующие миграцию — солёность, глубину, температуру,
• даже заставляли угрей плавать в рыботренажёрах, чтобы включить нужные гены.

И да — иногда это срабатывало. Получали зрелые икру и молоки, происходило оплодотворение, появлялись личинки. Но вот на этапе лептоцефалов — всё рушится.

Лептоцефал: самый капризный младенец в океане

Главная беда — невозможность выкормить личинок. В дикой природе лептоцефалы питаются специфической взвесью — морским снегом, который состоит из частиц, плавающих в толще воды. В лабораторных условиях такой субстрат невозможно стабильно воспроизвести. Пытались заменить его желатином, ферментированными водорослями, микроскопическими белками — результат один: угорята умирают от истощения.

Даже в самых успешных экспериментах личинки проживали до года, но не переходили в следующую стадию. То есть технически — жили, но не развивались. А значит, никакой «перезагрузки цикла» не происходило.

Почему это стало критичной проблемой

Потому что спрос на мясо угря остаётся высоким, а вот численность его популяций стремительно снижается. Европейский угорь уже признан критически уязвимым видом, а американский и японский находятся на грани исчезновения. Это происходит не по одной причине, а из-за целого комплекса факторов. Огромное давление оказывает массовый вылов стеклянных угрей, которых забирают из природы ещё до того, как они успевают вырасти и вернуться в океан на нерест. Ещё одна серьёзная угроза — разрушение естественных миграционных маршрутов. Плотины, дамбы и судоходные каналы перекрывают пути, по которым угри тысячелетиями добирались до нерестилищ. Усиливает проблему и общее загрязнение океана, а также изменение температурных режимов, что влияет на океанические течения и поведение личинок.

Популяции сокращаются настолько быстро, что в некоторых странах уже введены запреты на экспорт молоди. Однако это не решает проблему: в регионах с менее строгим контролем фермы продолжают скупать стеклянных угрей на теневом рынке. Пока нет устойчивого искусственного воспроизводства, любое потребление угря — это шаг к его исчезновению.

Итого

Почему угрей не разводят в неволе? Потому что они скрыли от нас самую важную часть своей жизни. Угорь умирает, оставляя потомство в одном из самых труднодоступных участков океана. Его личинки — не просто маленькие, а биологически экзотические, с потребностями, которые человек пока не в состоянии воспроизвести. Это один из немногих случаев в современной науке, когда высокие технологии, миллионы долларов и десятки лет исследований не могут победить простую природную тайну.

Но цена этой тайны — исчезновение целого вида. И если мы не найдём ключ к размножению угрей в неволе — уже в ближайшие десятилетия эти существа могут исчезнуть не только из рек, но и из ресторанных меню.