Космический бит: зачем NASA отправило хип-хоп к Венере?

Недавно NASA провернуло трюк, достойный, скорее, пиар-агентства, нежели организации, занимающейся серьезными научными исследованиями. Агентство отправило к Венере… нет, не новейший зонд, напичканный сверхчувствительными датчиками, и не команду астронавтов, готовых рисковать жизнью ради расширения горизонтов познания. К далекой планете отправился хит двадцатилетней давности «The Rain (Supa Dupa Fly)» в исполнении Мисси Эллиотт.

Конечно, в эпоху информационного шума даже самые грандиозные научные достижения меркнут на фоне «хайповых» новостей. NASA, по всей видимости, решило не бороться с этой тенденцией, а, напротив, возглавить ее, превратив очередной этап освоения космоса в яркий перформанс.

Скептики же задаются вполне резонным вопросом: не является ли подобная «космическая дискотека» лишь попыткой отвлечь внимание от проблем, с которыми столкнулась американская космическая программа? Нехватка финансирования, отставание в ряде ключевых технологий, растущая конкуренция со стороны частных компаний — вот темы, которые NASA, кажется, предпочитает заглушить звуками хип-хопа.

Выбор Венеры в качестве адресата для музыкального привета также вызывает вопросы. Планета, скрывающаяся под плотным слоем ядовитых облаков, с адской температурой и давлением, способным раздавить танк, выглядит не самым гостеприимным местом для проведения музыкального фестиваля.

Не исключено, что выбор именно этой планеты и именно этой исполнительницы не случаен. Венера, названная в честь богини любви и красоты, часто воспринимается как символ женского начала. Мисси Эллиотт, в свою очередь, — одна из самых ярких и влиятельных фигур в мире хип-хопа, традиционно считавшегося жанром мужским. Таким образом, NASA, возможно, решило убить сразу двух зайцев: и привлечь внимание к своим программам, и продемонстрировать приверженность идеям гендерного равенства.

Как бы то ни было, трудно отрицать, что NASA в очередной раз продемонстрировало свое мастерство в области пиара. Вопрос лишь в том, не превратится ли эта виртуозная игра на нервах общественности в самоцель, за которой потеряется главное — жажда открытий, стремление к познанию неизведанного, то, что всегда было и должно оставаться главным двигателем науки.