Сама-то идея двигаться в ногу со временем правильная. Вопросы возникают другие. Например, почему совершенствуется только система отлова юнитов. А например медицинское освидетельствование никак не изменилось со времён девяностых — «раз глухой, пойдёшь в спецназ Альпийские Глухари».
О противоречиях Конституции грамотно расскажут профильные юристы. Важно то, что теперь над двумя главами Конституции стоит военком по месту регистрации. Если кто-то мечтал о диктатуре «Чёрных Полковников», то вот — получите, распишитесь. И радуйтесь.
Важна не фактическая доступность, а принципиальная.
Ребёнок девяностых слышал разговоры «смари, Васька-то, дебил с пятого подъезда, в малиновом пинжаке и на марседесе». Да и видел всё это. И делал выводы — я тоже смогу, у меня тоже будет.
На самом деле не сможет, и не будет, но это воодушевляло, и предопределяло отношение к вещам — не белый бог даст, а сам возьму.
В девяностых любая вещь стала просто вещью. Бентли и «вилла на Канарах» перешли из категории божественных артефактов в реальный мир. Всё, что было недоступно в принципе, стало в принципе доступно. А это совсем другое ощущение жизни.
У человека, чьё детство прошло в конце семидесятых-начале восьмидесятых (т.е. те, кто сейчас страной и рулит) божественные ощущения от прикосновения к джинсам и жвачкам впечатаны на подкорку намертво. Поэтому они всегда предпочтут Бентли, даже если он объективно хуже. И всегда будут тянуться в Лондон, даже если там с них последнюю шкуру спустят.
Мой город в случае войны сотрут даже не в щебень, а в атомную пыль. Потому что генералам НАТО в принципе не придёт в голову мысль о размене жизней своих солдат на жизнь каких-то вражеских старичелл.
О противоречиях Конституции грамотно расскажут профильные юристы. Важно то, что теперь над двумя главами Конституции стоит военком по месту регистрации. Если кто-то мечтал о диктатуре «Чёрных Полковников», то вот — получите, распишитесь. И радуйтесь.
Впрочем, судя по автомобилю Си, китайцы умеют в представительский класс, когда хотят.
Ребёнок девяностых слышал разговоры «смари, Васька-то, дебил с пятого подъезда, в малиновом пинжаке и на марседесе». Да и видел всё это. И делал выводы — я тоже смогу, у меня тоже будет.
На самом деле не сможет, и не будет, но это воодушевляло, и предопределяло отношение к вещам — не белый бог даст, а сам возьму.