«Северянка»: зачем советскую боевую подлодку отправили следить за рыбой

Чтобы заглянуть в море изнутри «Северянки», нужно было придвинуть лицо к маленькому круглому стеклу. Диаметр иллюминатора составлял всего 13 сантиметров. За ним могли появиться сельдь, медузы или морское дно, а вокруг наблюдателя оставался тесный отсек бывшей боевой подлодки. Ещё недавно здесь находились торпедные аппараты, теперь стояли научные приборы и кресла для исследователей.

В конце 1958 года «Северянка» вышла в свою первую научную экспедицию. Военные моряки управляли лодкой, а учёные выясняли, как ведёт себя рыба под водой и что происходит с ней рядом с рыболовными снастями. Для такой работы в СССР переделали вполне настоящую дизель-электрическую субмарину С-148.

Как торпедный отсек стал лабораторией

Рыболовное судно позволяет поднять улов, взять пробы воды и найти скопление рыбы эхолотом. Гораздо труднее разобраться, что именно происходит на глубине: как держится косяк, куда уходит в течение суток и как реагирует на приближение трала. На палубе можно рассмотреть уже пойманную рыбу, но наблюдать оттуда за косяком через десятки метров воды невозможно. Подлодка давала исследователям возможность спуститься к рыбе и остаться рядом достаточно надолго.

С-148 принадлежала к проекту 613 — большой серии советских послевоенных дизель-электрических подлодок. Её построили в 1952-1953 годах на заводе «Красное Сормово» в Горьком. Несколько лет она прослужила на Северном флоте, а в 1957-1958 годах прошла переоборудование в Мурманске. Научную работу поручили ВНИРО, при этом лодка оставалась военной, с флотским экипажем.

Главные изменения сделали в носу. Торпедные аппараты убрали, а в прочном корпусе установили три иллюминатора: два смотрели в стороны и немного вниз, третий — вверх. Каждый состоял из двух толстых оптических стёкол. Снаружи, между прочным и лёгким корпусами, к ним подходили расширяющиеся каналы, чтобы наружная обшивка не перекрывала обзор. Маленькое стекло у лица наблюдателя ещё не означало, что он видел только узкий кружок воды.

У боковых иллюминаторов поставили поворотные кресла. Под верхним устроили подвесное кресло, в котором можно было откинуться и наблюдать за тем, что происходит над лодкой. Рядом закрепляли фотоаппараты, а снаружи установили освещение. На борту появились подводная телевизионная аппаратура, приборы для измерения температуры и солёности воды, оборудование для взятия проб грунта. Часть флотской акустической аппаратуры тоже пригодилась: искать рыбу наугад, глядя в стекло, было бы слишком долго.

Научная вахта в холодном отсеке

Исследователи жили там же, где работали. Носовой отсек после переделки стал одновременно лабораторией и спальней: койки соседствовали с приборами и местами наблюдения. По воспоминаниям участника экспедиций Владимира Ажажи, температура здесь иногда опускалась до восьми градусов. Учёные работали в меховой одежде, а иногда в ней приходилось даже спать.

Наблюдения через иллюминаторы вели посменно. Вначале научную группу делили на две смены по двенадцать часов, но такой распорядок оказался слишком тяжёлым. Работа не заканчивалась, когда человек вставал из кресла: требовалось ещё записать увиденное и разобраться с измерениями. В итоге перешли на три смены, а участникам пришлось освоить обязанности друг друга, чтобы наблюдения могли продолжаться.

Учёным и морякам приходилось заранее согласовывать глубину, скорость и манёвры. Исследователям нужно было подойти к рыбе так, чтобы успеть её рассмотреть, а командир отвечал за безопасность погружения. При этом флотская лодка могла уходить далеко в открытое море и брать на борт научную группу со всеми приборами и запасами для продолжительного рейса.

Особенно ценным было изучение одного района на разных глубинах. Вместе с записями о рыбе появлялись данные о температуре и солёности воды, а также об освещённости. Так можно было сопоставлять расположение косяка с условиями вокруг него, а затем возвращаться к тому же вопросу в другом районе или в другое время года.

Что удалось увидеть под водой

Одной из главных задач «Северянки» было изучение атлантическо-скандинавской сельди. Исследователей интересовали её зимние скопления, перемещения и поведение на разных глубинах. В книге участников экспедиций описано, как утром сельдь опускалась глубже по мере увеличения освещённости. Наблюдения через стекло помогали связать отметки приборов с живой рыбой: было видно, как она держится и куда направляется.

Лодка позволяла наблюдать и за работой рыбаков. В Норвежском море она следовала за траулером, а исследователи смотрели через иллюминатор на трал, который шёл примерно на 90-метровой глубине. Это давало возможность увидеть снасть в работе, пока она находилась в воде. Для совершенствования орудий лова такие наблюдения были полезнее осмотра поднятой на палубу сети: там уже нельзя было проверить, как она раскрывается и что делает рядом с ней рыба.

Но сама «Северянка» влияла на происходящее. Ажажа описывал случай, когда экипаж включил прожекторы, пока лодка медленно шла внутри скопления сельди. Рыба заметалась, некоторые особи ударялись о корпус, после чего косяк исчез из освещённой воды. Когда лодка снова вошла в скопление, исследователи повторили опыт — и рыба повела себя так же. Яркий свет помогал разглядеть рыбу, но одновременно менял её поведение.

Поэтому, оценивая увиденное, учёные учитывали условия наблюдения. Если рядом с иллюминатором вдруг стало пусто, это ещё не означало, что рыбы нет во всём районе. Она могла отойти от лодки или уйти из луча. Подобные эпизоды были важны и для самой методики исследований: учёным нужно было понять, что происходит в море само по себе, а что вызвано их появлением.

Десять экспедиций и возвращение во флот

С 1958 по 1966 год «Северянка» совершила десять научных рейсов. Она работала в Баренцевом и Норвежском морях, в районах Исландии и Фарерских островов. Между экспедициями бывали длительные перерывы, в том числе на ремонт лодки.

За это время исследователи получили опыт, который нельзя было свести к подсчёту замеченных рыб. Они проверяли приборы и способы наблюдения, изучали прохождение света через воду, условия обитания промысловых видов и работу снастей на глубине. Однако размеры и устройство боевой субмарины создавали неудобства для такой работы. К рыбе приближалась большая лодка, а исследователь смотрел наружу из бывшего торпедного отсека через небольшое стекло.

В дальнейшем для рыбохозяйственных исследований строили специальные подводные аппараты. Среди них были «Север-1», «Атлант», «Север-2» и «ТИНРО-2». Их разрабатывали уже под конкретные научные задачи. Наблюдения с обитаемых аппаратов продолжились, хотя переоборудование крупных боевых лодок не стало обычным способом изучать промысловую рыбу.

В 1967 году научная работа на «Северянке» закончилась, а в 1969-м она стала учебно-тренировочной станцией ВМФ. Она успела послужить и боевой подлодкой, и плавучей лабораторией, и учебным кораблём. За годы экспедиций учёные увидели своими глазами то, о чём прежде судили по уловам, пробам и показаниям приборов. А опыты с прожекторами показали, насколько осторожно нужно наблюдать за рыбой: даже свет, без которого её трудно разглядеть, способен разогнать косяк.