Почему высшее общество в России XVIII–XIX веков говорило на французском

В XVIII и XIX веках в России сложилась любопытная картина. Представители высшего общества (дворяне, придворные, крупные помещики) часто предпочитали французский язык родному русскому. В салонах Петербурга и Москвы звучала французская речь. На нём писали письма, вели дневники, обсуждали дела. Иногда русским владели хуже, чем языком Вольтера. Именно поэтому в романе Льва Толстого «Война и мир» персонажи из высшего общества так часто переходят на французский. И это совсем не литературная выдумка, а отражение привычек той эпохи.

Всё началось при Петре I. Царь решил вывести страну из изоляции и сделать её частью европейской системы. Он заставлял дворян брить бороды, носить европейское платье, ездить учиться за границу, приглашать иностранных наставников. На светских собраниях всё чаще стали слышаться иностранные речи.

Сначала это был немецкий, но постепенно на первый план вышел французский. К середине XVIII века он уже занимал особое место, к тому времени знание французского превратилось из полезного навыка в признак хорошего воспитания.

Франция в то время задавала тон всей Европе. Её культура, мода, литература, этикет считались образцовыми. Знать французский означало принадлежать к образованному кругу, а не владеть им значило остаться в стороне от важных разговоров и связей.

Особенно сильно всё проявилось при Елизавете Петровне и Екатерине II. Императрицы сами тяготели к французской культуре. Екатерина переписывалась с Вольтером на французском. При дворе появилось много французов. Это были и художники, и повара, и учителя.

В состоятельных дворянских семьях для обучения детей приглашали гувернёров и гувернанток из Франции. Они учили воспитанников иностранному языку, знакомили с литературой и прививали правила светского поведения. Поэтому французский усваивался с детства и становился привычным средством общения.

На нём разговаривали с наставниками, читали книги и писали письма. Русскому языку при этом могли уделять меньше внимания, особенно в семьях, которые стремились дать детям европейское образование. Иногда французский становился первым языком, на котором ребёнок начинал говорить.

Практическая сторона тоже имела значение. Французский позволял общаться с европейскими дворами и дипломатами без переводчиков. Он служил языком политики и переговоров. Кроме того, на нём удобно было разговаривать при слугах. Это создавало определённую закрытость высшего круга.

В домашних библиотеках дворян книги французских авторов составляли большую часть. В книжных лавках Петербурга и Москвы немало изданий выходило сразу на языке оригинала.

В начале XIX века отношение к французскому языку стало сложнее. Французская революция 1789 года изменила отношение европейских обществ к Франции, а война 1812 года усилила противоречие между увлечением французской культурой и патриотическими чувствами в России. Во время Отечественной войны 1812 года французский язык, прежде считавшийся признаком образованности, мог вызывать подозрение или неодобрение. Однако он не исчез из дворянской среды сразу после изгнания армии Наполеона. Привычка говорить по-французски сохранялась ещё многие десятилетия.

Постепенно рос интерес к русской истории, литературе и национальной культуре. Произведения Пушкина, Гоголя, Тургенева и других писателей укрепляли положение русского языка как языка образованного общества. Во второй половине XIX века французский по-прежнему оставался важным для аристократии, но уже не воспринимался как единственный обязательный признак культурного человека.