Первый блин комом: рация Motorola SCR-536

Если завести речь о портативных рациях как таковых, то без «Моторолы» никуда — именно инженеры этой компании (тогда еще называвшейся Galwin Manufacturing) в свое время довели идею носимого устройства радиосвязи до серийного выпуска, заодно придумав и термин «handie-talkie» (более привычный по сей день термин «walkie-talkie» изначально обозначал вовсе не «ходиболтайку», а вполне полноразмерную ранцевую радиостанцию SCR-300).

Главный источник проблем был понятен: на дворе был 1940 год, так что до создания первого транзистора оставалось еще 7 лет. Соответственно, схему пришлось разрабатывать на вакуумных лампах — а это автоматически означало необходимость не только в высоковольтном источнике анодного напряжения, но и в накальной батарее, плюс вставал вопрос с теплоотводом. И все это нужно было упаковать в компактный корпус — ну, по меркам того времени компактный.

Возиться пришлось прилично — конструкцию отладили только к лету 1941-го, а уже потом все равно неоднократно выпускать новые ревизии.

Конструкцию удалось вписать в 1,75 кг (с учетом герметичного металлического корпуса), еще почти 600 граммов добавляли батареи: 103,5-вольтовая ВА-38 для питания схемы и 1,5-вольтовая ВА-37 для накала миниатюрных радиоламп, на тот момент только-только вышедших на рынок. Впрочем, запасные батареи были не единственной нагрузкой связиста, потому что возможность оперативной перестройки частоты здесь решалась самым примитивным образом: нужно было извлечь из корпуса плату и заменить катушки и кварцевый резонатор, установив новые из носимого комплекта BX-49, содержавшего наборы на 12 «каналов» — и то он начал поставляться только с выходом ревизии SCR-536-С, до этого же рация шла только с тем набором деталей, что в нее устанавливался на заводе. Причем по мануалу без измерительного оборудования перенастраивать рацию запрещалось — то есть смена канала была по сути задачей полковой радиомастерской.

Проблема с расходованием заряда накальной батареи стояла очень остро. Из-за этого пришлось серьезно ухищряться — один и тот же набор ламп использовался и для приема, и для передачи, а в лампах 3S4 в режиме приема питание подавалось только на одну накальную нить из двух. Лампа 1Т4, использовавшаяся в усилителе промежуточной частоты, в режиме передачи отключалась от питания накала для экономии. Автономность удалось довести до 15 часов (по мануалу) — но в идеальных условиях, ибо, как показала практика войны, в тихоокеанском климате батареи не только садились быстрее, но еще и плесневели. А герметичный корпус, как быстро выяснилось, герметичным был только на бумаге.

Рация работала в диапазоне от 3,5 до 6 МГц, в амплитудной модуляции. Выходная мощность составляла… 250 мВт (в дальнейшем — 360 мВт). По инструкции радиусом действия у нее указывалась ровно 1 миля на суше — менее 2 км.

Органов управления рация практически не имела — даже выключателя питания, включалась и выключалась она автоматически при раскладывании и складывании антенны. Регулятора громкости тоже не было: мануал просто утверждал, что «громкость уже настроена заводом-изготовителем». Микрофон и динамик в первой ревизии (SCR-536-А) с завидным постоянством выходили из строя. Уровень усиления приемника не регулировался — мануал просто предписывал при приеме сильного сигнала не раскладывать антенну полностью. Начинался же мануал вообще жизнерадостно — с описания, как рация при необходимости уничтожается тротилом, молотком, камнями или обливанием бензином с последующим поджиганием.

Предназначалась она для связи командиров пехотных рот со штабом батальона — и в этом использовании она было неадекватной с первого дня… В конечном итоге ее стали использовать в пехотных ротах для связи с командирами взводов. С ней не кончались проблемы. Весь запас батареек для Западной оперативной группы генерала Паттона находился на одном корабле, который немцы торпедировали у гавани Касабланки. К счастью для нас, я спрятал по несколько коробок батарей в каждом джипе в моем радиоотделе… У нас на некоторое время был запас батареек!

Джордж Голдстоун, во время Второй мировой — капитан армии.

С пользователями рации тоже везло не всегда — с ожидаемым итогом.

Одна поступила в нашу мастерскую… со всеми мертвыми радиолампами. Какой-то пехотинец забивал ей колышки для палаток!

Снова он же

Антенна рации в полностью разложенном виде имела длину почти в метр, служа хорошим ориентиром для стрелков противника — при этом с учетом длины волны рабочего диапазона все равно была слишком короткой.

Однако, даже несмотря на все эпитеты, которой рацию награждали, и то, что с 1943 года ее стали заменять на SCR-300 (а та уже работала на ультракоротких волнах и позволяла оперативно менять каналы, еще и имея более чем в 10 раз лучшую дальность), у нее все-таки было одно достоинство: она была. А, как известно, даже плохая связь лучше, чем никакая — так что всего было выпущено в районе 130 тысяч.

На замену рации после войны Raytheon представил свою конструкцию, принятую армией как AN/PRC-6 — уже работавшую на частотной модуляции в нижней части УКВ-диапазона (от 47 до 55,4 МГц), в ряде версий имевшую возможность оперативного выбора из 6 каналов. Правда, при сопоставимой мощности — 250 мВт и необходимости в источниках аж трех напряжений (1,5 В, 45 В и 90 В), сблокированных в единый батарейный блок.

Она прожила уже прилично дольше, успев застать начало Вьетнама. А в Греции и вовсе использовалась еще в 1980-х, правда, после полной переделки — ламповое «нутро» заменялось транзисторным.