8 скрытых автопортретов на картинах известных художников

В Эпоху Раннего Возрождения сам статус художника, мастера переосмысляется, и, если ранее в принципе свои работы подписывать было как-то не особо и принято, то теперь, еще начиная с Джотто, свою роль в жизни общества художники начинают сознавать.

До откровенной бравады это пока не доходит, но чувство собственного достоинства, а то и некоторого творческого превосходства — очевидны. Предположить, где здесь автор, легко: справа прямо на нас смотрит молодой мужчина.

Анализируя методы живописцев этой эпохи, исследователи предположили, что таким образом «подписал» свою картину Сандро Боттичелли.

Изображать себя рядом со Святыми — было обычным делом, и обычно вниз полотна помещались донатеры, важные персоны, но раньше художники изображали их маленькими, игнорируя перспективу, ведь в любом случае никто не может быть выше и больше Христа или Марии. Теперь законы изменились, и законы перспективы в живописи стали важнее Закона Божьего.

Из донатеров, друзей, похоже, на картине можно узнать и предствителей семьи Медичи, а еще — смотрит на зрителя тут и еще одна фигура: вероятно, тоже принадлежащая этому клану.

Самый известный скрытый автопортрет, знакомый многим со школьной скамьи, — Афинская школа. Здесь в принципе много портретов современников, но в уголке, прямо на вас выглядывает, по всей видимости, Рафаэль.

Впрочем, на фреске есть еще одна фигура, взгляд которой обращен к зрителю, и она уравновешивает композицию, находясь с левой стороны, фактически на одной линии, буквально занимая одну ступеньку. Некоторые исследователи предполагают, что таким образом Рафаэль в очередной раз увековечил для нас свою Форнарину…

В любом случае, этому малому ничего не стоило добавить куртизанку к Ватиканскому заказу: гений, что с него взять?!

Куда более почтительно ввел себя в композицию еще один хулиган Возрождения — великий Микеланджело. Ученые трактуют содранную шкуру в Сикстинской Капелле как автопортрет мастера.

Такое и возможно, и объяснимо, тем более, что некоторые образы фрески — действительно портреты современников, а иные — даже буквально месть этим самым современникам.

Что именно хотел продемонстрировать остроумный гений, неясно: некоторые искусствоведы думают, что тем самым он «поблагодарил» Папу за столь «удачный» заказ: известно, что расписывал Капеллу он в одиночку, и это действительно было чисто технически просто мучительно.

Поэтому, когда через некоторое время после потолка Микеланджело вернулся к «Страшному суду», к содранной коже добавились его черты.

Вероятно, Брюллов испытал большое влияние классических мастеров, Рафаэля в частности, особенно когда копировал «Афинскую школу».

Так что, когда он вывел себя в своей самой главной картине, удивительным это не показалось. Молодого мастера можно распознать на заднем плане, спасающим ящик с художественными принадлежностями.

Здесь же в основе некоторых образов черты музы Карла Павловича, графини Самойловой.

Младший современник Брюллова, а по совместительству сын его учителя, а заодно и выдающийся русский мастер, возможно, запечатлел юного себя в качестве одного из персонажей главной картины всей своей жизни.

Источники, которые придерживаются такой точки зрения, возможно, не самые убедительные, но, как минимум, звучит это логично и предсказуемо.

Если сравнивать с поздними портретами художника, то очевидного сходства не прослеживается, а вот черты с карандашных эскизов кажутся знакомыми. Так или иначе, но «донкихотствующи» мужчина с острой бородкой — предположительно автор картины.

Еще одно эпическое полотно, по слухам, скрывает автопортрет создателя: Суриков интересовался историей старообрядчества, поэтому некоторым исследователям очень хочется видеть самого автора на этой картине.

Тут, похоже, вот, какое дело. Работу над этим полотном художник вел долго, и за это время было написано огромное количество этюдов, эскизов, карандашных, живописных. Один из них — есть на фото.

Однако, когда Суриков вносил окончательные изменения в композицию, то не всегда прежние натурщики были уже доступны. Среди эскизов к страннику, как уточняется, действительно были автопортретные, но вот, какие именно черты Сурикова достались финальному образу, судить нужно с осторожностью.

Так или иначе, точка зрения о том, что этот образ имеет сходство с художником, крепнет.

Одна из самых знаменитых русских картин и самая знаменитая картина Пукирева — «Неравный брак». Своими «тайнами» и «загадками» напрямую обязана популярности, однако трактовка с автопортретом тут правдоподобная.

Художник стоит, развернутый в профиль, в правом части картины. Некоторые источники утверждают, что автопортрет тут «вынужденный»: поначалу автор планировал поместить сюда другую фигуру, однако что-то не срослось.

Также утверждается, что здесь изображен и товарищ Пукирева, подсказавший ему данный сюжет. Ну, а самая зловещая легенда, связана с мистицизмом, разумеется.

Поговаривают, что реалист Пукирев изобразил тут «дух» предыдущей, умершей жены, которая выглядывает… Даже писать об этом страшно…

В финале мы на секунду вернемся к Джотто, ведь считается, что именно он — родоначальник новой европейской живописи, и, конечно, нам очень хочется приписать ему выдающееся открытие «автопортрета».

Достоверно нам в принципе неведомо, как выглядел мастер, да и фреска Паоло Уччелло не проливает нужного количества света, поэтому — пространство для маневров огромное.

Своего рода «лазейку» для поисков предлагает нам масштабный «Страшный суд», где среди групп персонажей ученые пытаются выделить автора. По некоторым источникам, Джотто в первом ряду, четвертый, в колпаке.