Карта древних дождей выдала точные районы, где на Марсе могла зародиться жизнь
В 2018 году автоматическая лаборатория марсохода Curiosity провела анализ образцов древней спрессованной глины на дне кратера Гейл. Возраст этих отложений, сформировавшихся на дне глубокого озера, превышает три с половиной миллиарда лет. Приборы нагрели измельченную породу и зафиксировали выделение углеродных (органических) молекул. Позднее, в 2023 и 2025 годах, марсоход Perseverance с помощью оптических приборов также подтвердил присутствие органических соединений в древних озерных породах кратера Езеро.
Главную загадку преподнес состав атомов углерода в пробах из кратера Гейл. В природе углерод состоит в основном из двух стабильных разновидностей (изотопов), которые отличаются по массе: легкого углерода-12 и более тяжелого углерода-13. В марсианской органике доля тяжелого углерода-13 оказалась снижена почти на 20 процентов (на 200 тысячных долей — промилле) по сравнению со стандартными значениями для неживой природы.
На Земле такой сильный перекос в сторону легкого углерода возникает из-за деятельности живых организмов. Клеткам проще усваивать и перерабатывать легкие атомы, поэтому живая природа накапливает углерод-12 и оставляет тяжелый углерод-13 во внешней среде. Однако на Марсе этот эффект мог возникнуть без участия биологии — за счет химических реакций в древней атмосфере под действием солнечного света.
Группа исследователей из научных институтов Японии и Бельгии под руководством Сюнго Коямы из Токийского института науки и Университета Тохоку проверила эту гипотезу на глобальной компьютерной модели древнего Марса. Ученые рассчитали, как в атмосфере планеты образовывался формальдегид — исходное вещество для создания сложной органики — и как дожди распределяли его по поверхности. Это позволило впервые составить подробную карту регионов, где на раннем Марсе складывались условия для предбиологической химической эволюции.
Содержание
- Как из атмосферного газа образуются сахара и аминокислоты
- Климат раннего Марса и водородные потепления
- Как ученые объединили химию и трехмерную погоду
- Двойная роль воды в производстве и доставке органики
- Горные дожди и главные очаги накопления
- Результаты марсоходов и проблема сохранности органики
- Задачи для будущих марсианских экспедиций
Как из атмосферного газа образуются сахара и аминокислоты
Формальдегид представляет собой простейшее соединение из одного атома углерода, двух атомов водорода и одного атома кислорода. При обычных условиях это бесцветный газ, который хорошо растворяется в воде. Для планетологов и специалистов по происхождению жизни формальдегид важен тем, что в теплой водной среде в присутствии минералов его молекулы начинают самопроизвольно соединяться друг с другом.
В результате этого процесса, открытого еще в девятнадцатом веке Александром Бутлеровым, из простого газа в воде синтезируются сложные сахара. В их число входит рибоза — вещество, которое составляет основу молекул РНК, отвечающих за хранение и передачу генетической информации во всех живых клетках. Если в той же воде растворены простые соединения азота (например, аммиак), то из формальдегида образуются аминокислоты, необходимые для построения белков, а также крупные нерастворимые углеродные молекулы. Именно такие сложные соединения находят сегодня в древнем грунте марсоходы.
Атмосферное происхождение формальдегида полностью объясняет необычное соотношение легкого и тяжелого углерода в марсианских породах. Весь процесс начинается в верхних и средних слоях атмосферы, состоящей преимущественно из углекислого газа. Жесткий солнечный ультрафиолет разрушает молекулы углекислого газа, отрывая от них один атом кислорода и превращая их в угарный газ.
При этом солнечное излучение разрушает молекулы с легким углеродом-12 заметно эффективнее, чем молекулы с тяжелым углеродом-13. В результате образующийся угарный газ оказывается сильно обеднен тяжелым углеродом. Затем к молекулам угарного газа присоединяются атомы водорода, и получается формальдегид. Он полностью наследует этот облегченный состав углерода — с тем самым дефицитом тяжелого изотопа около 20 процентов, который измерил марсоход Curiosity.
Проблема заключалась в том, что все предыдущие расчеты этого процесса проводились на одномерных моделях. Такие программы рассматривают атмосферу планеты как один усредненный вертикальный столб воздуха от поверхности до космоса на высоте 200 километров. Они дают только одно среднее число для всей планеты и не учитывают рельеф, ветры, океаны и разницу температур между экватором и полюсами. Чтобы понять, сколько формальдегида реально попадало в конкретные марсианские озера и где именно могли синтезироваться сахара, команде Коямы потребовалось объединить атмосферную химию с трехмерной моделью марсианского климата.
Климат раннего Марса и водородные потепления
Сегодня Марс представляет собой холодную сухую пустыню с разреженной атмосферой, но в период от 3,8 до 3,6 миллиарда лет назад на планете существовали реки, озера и моря. Геологические данные показывают, что климат тогда не был постоянно теплым: на фоне общего холода регулярно случались потепления, каждое из которых длилось от 10⁴ до 10⁶ лет (от десятков тысяч до миллионов лет).
Причиной этих теплых эпох были выбросы водорода в атмосферу. Водород поступал в воздух при извержениях вулканов, падениях крупных метеоритов и при химических реакциях подземных вод с богатыми железом и магнием породами марсианской коры.
Когда в плотной атмосфере из углекислого газа накапливается несколько процентов водорода, запускается мощный механизм удержания тепла. Молекулы водорода и углекислого газа постоянно сталкиваются друг с другом. В момент удара их электронные оболочки смещаются, и столкнувшаяся пара молекул начинает поглощать тепловое излучение, идущее от нагретой солнцем поверхности планеты, не давая ему уходить в космос.
В своей работе исследователи смоделировали именно такой теплый период. Они задали плотную атмосферу с давлением у поверхности в 2 бара (в два раза выше современного земного), состоящую на 93 процента из углекислого газа, на 6 процентов из водорода и на 1 процент из угарного газа. Наклон оси вращения Марса в модели составил 40 градусов, а рельеф соответствовал древнему облику планеты.
Расчеты показали, что при таких параметрах среднегодовая температура у поверхности Марса держалась на уровне 286 Кельвинов (около плюс 13 градусов Цельсия). Обширную низменность в северном полушарии занимал незамерзающий океан. Высокогорья в южном полушарии оставались холодными, с температурами ниже нуля. Единственным теплым местом на юге была гигантская глубокая впадина Эллада. Из-за большой глубины атмосферное давление на ее дне было повышенным, а само углубление заполняло крупное озеро. Вода в озере хорошо удерживала тепло и активно испарялась, создавая над впадиной Эллада локальный влажный и теплый климат.
Как ученые объединили химию и трехмерную погоду
Если попытаться одновременно рассчитывать движение воздушных масс, образование облаков и десятки химических реакций в каждой точке трехмерной сетки вокруг планеты, вычисления займут слишком много времени даже на современных суперкомпьютерах. Авторы исследования решили эту проблему за счет физического свойства самого формальдегида.
Под действием солнечного света молекула формальдегида в марсианском воздухе существует в среднем около 10 часов, после чего разрушается ультрафиолетом. За 10 часов глобальные ветры не успевают перенести газ на значительные расстояния: размер одной ячейки климатической модели на экваторе составляет 333 километра, и за время своей жизни молекула остается в пределах того же района, где появилась. Это означает, что количество формальдегида в воздухе над любой точкой планеты зависит только от местных погодных условий.
Используя это свойство, исследователи сначала просчитали 560 вариантов поведения атмосферы в одномерной химической программе. В этих расчетах они меняли четыре ключевых параметра: температуру у поверхности (от 200 до 350 Кельвинов), давление (от 1 до 3 бар), силу ультрафиолетового излучения (от 0,28 до 28 ватт на квадратный метр) и влажность воздуха (от 10⁻⁷ до 10⁻¹ килограмма водяного пара на килограмм воздуха). Каждому из 560 вариантов программа сопоставила точное количество образующегося формальдегида на всех высотах с шагом в 2 километра.
Затем эту готовую базу данных подключили к трехмерной модели климата древнего Марса, которая также учитывала сток рек и движение ледников. Компьютер рассчитывал погоду на планете с шагом в 370 секунд на протяжении 40 марсианских лет, пока климат не пришел в устойчивое состояние. Для итогового анализа ученые взяли средние показатели за последние 10 лет симуляции. В каждой точке планеты климатическая модель определяла текущую температуру, давление, освещенность и влажность, брала из базы данных количество рождающегося формальдегида и вычисляла, сколько этого газа захватывают и приносят на землю падающие капли дождя и снежинки.
Двойная роль воды в производстве и доставке органики
Сопоставление всех параметров показало, что давление и температура воздуха слабо влияют на скорость появления формальдегида. Главным фактором оказалось количество водяного пара в атмосфере.
Чтобы превратить угарный газ в формальдегид, к его молекуле необходимо присоединить два атома водорода. Сам по себе молекулярный водород, согревающий атмосферу, в эту реакцию напрямую не вступает — его молекулы слишком стабильны. Для реакции нужны одиночные, химически активные атомы водорода.
В очень сухом воздухе, где на один килограмм атмосферного газа приходится меньше 10⁻⁴ килограмма (одной десятой грамма) водяного пара, одиночные атомы водорода образуются медленно — в основном при реакции молекулярного водорода с одиночными атомами кислорода. Поэтому в сухих регионах производство формальдегида держится на неизменном низком уровне.
Ситуация резко меняется, когда количество водяного пара превышает порог в 10⁻⁴ килограмма на килограмм воздуха. В таких условиях солнечный ультрафиолет начинает массово разрушать молекулы водяного пара, отрывая от них одиночные атомы водорода и активные группы из одного атома кислорода и одного атома водорода. Эти осколки молекул воды вступают в цепочку быстрых реакций. Сначала одиночный атом водорода при участии окружающего углекислого газа соединяется с молекулой угарного газа, образуя промежуточную нестабильную частицу. Затем две такие частицы при столкновении обмениваются атомами и превращаются в готовую молекулу формальдегида и молекулу угарного газа. Чем больше в воздухе водяного пара и чем ярче светит солнце, тем быстрее идет эта реакция.
На следующем этапе вода выполняет вторую важную функцию — переносит синтезированный газ из воздуха на поверхность планеты. Когда в атмосфере конденсируются облака и начинается дождь, формальдегид переходит из воздуха внутрь капель воды. Количество растворенного газа зависит от его концентрации в воздухе и от температуры: чем холоднее вода в капле, тем больше газа она способна удержать.
Падая сквозь атмосферу, дождевые капли увлекают растворенный формальдегид вниз. Если по пути к земле капля проходит через сухие слои воздуха и частично испаряется, часть растворенного газа выходит обратно в воздух. На поверхность попадает только тот формальдегид, который остался внутри долетевших до земли капель.
При этом выяснилось, что снегопады практически не приносят формальдегид на землю. Способность кристаллов водяного льда захватывать и удерживать этот газ в десятки и сотни раз ниже, чем у жидкой воды. Из-за этого в холодных районах планеты, где вместо дождя шел снег, формальдегид оставался в воздухе и разрушался солнечным светом.
Горные дожди и главные очаги накопления
Трехмерная карта показала, что количество выпадающего на поверхность формальдегида в разных частях древнего Марса отличалось примерно в 100 раз — от менее чем 0,5 до 50 миллиграммов на квадратный метр в год.
В среднем по всей планете на каждый квадратный метр поверхности выпадало 5,86 миллиграмма формальдегида в год (что соответствует потоку в 3,73 x 10⁸ молекул на квадратный сантиметр в секунду). Эта величина совпала с результатами старых одномерных моделей при условии, что эффективность вымывания газов марсианскими дождями составляла одну десятую часть от эффективности современного земного круговорота воды.
Распределение осадков между полушариями оказалось крайне неравномерным. В северном полушарии, где находился океан и воздух был насыщен водяным паром, формальдегида выпадало в несколько раз больше, чем на юге. В полосе от 30 до 60 градусов северной широты на квадратный метр поверхности поступало в среднем 9,87 миллиграмма вещества в год, а в приполярных областях (от 60 до 90 градусов северной широты) — 7,89 миллиграмма в год.
В то же время в южном полушарии между 30 и 60 градусами широты выпадало в среднем 2,57 миллиграмма, а у южного полюса — всего 1,53 миллиграмма на квадратный метр в год. Единственной зоной активного накопления формальдегида на юге было побережье теплого озера во впадине Эллада, где высокая влажность обеспечивала как быстрый синтез газа в воздухе, так и регулярные дожди.
Самые мощные потоки осаждения формальдегида на планете модель выявила не над открытым океаном, а на склонах крупных горных массивов — в вулканических областях Фарсида и Элизий. В этих районах на каждый квадратный метр поверхности выпадало до 50 миллиграммов формальдегида в год, что почти в десять раз превышает среднепланетный показатель.
Причиной такого концентрирования стали особенности движения воздуха вокруг гор. Влажные ветры, дующие с поверхности северного океана, натыкались на высокие склоны Фарсиды и Элизия. Воздушным массам приходилось подниматься вверх вдоль горного рельефа. На высоте из-за падения давления воздух расширялся и быстро остывал. Водяной пар не мог удерживаться в холодном воздухе, конденсировался в плотные тучи и проливался на склоны сильными затяжными дождями.
Эти ливни вымывали из атмосферы огромные объемы формальдегида. Затем речные потоки и подземные воды собирали растворенное вещество с обширных горных склонов и сносили его вниз, в замкнутые котловины и предгорные озера. В этих водоемах вода постепенно испарялась, концентрация формальдегида росла, создавая оптимальные условия для его превращения в сахара и сложную органику.
Результаты марсоходов и проблема сохранности органики
Чтобы проверить, как созданная карта соотносится с реальными находками, авторы вычислили древние потоки формальдегида для всех десяти точек Марса, где когда-либо садились земные исследовательские аппараты.
Оказалось, что кратер Гейл (место работы марсохода Curiosity) и кратер Езеро (место посадки Perseverance) получали из атмосферы 2,18 и 3,33 миллиграмма формальдегида на квадратный метр в год соответственно (1,39 x 10⁸ и 2,12 x 10⁸ молекул на квадратный сантиметр в секунду). Оба показателя заметно ниже среднего уровня по планете. Примерно столько же получали районы посадки марсоходов Opportunity (2,27 миллиграмма), Pathfinder (3,36 миллиграмма), Spirit (3,88 миллиграмма) и спускаемого аппарата «Викинг-1» (3,90 миллиграмма).
То, что Curiosity и Perseverance уверенно нашли органические вещества в районах с довольно скромным притоком формальдегида, говорит о двух вещах. Во-первых, даже такого умеренного количества осадков хватало для накопления заметных запасов углеродных соединений в озерном иле. Во-вторых, важную роль играл перенос воды по поверхности. На карте модели прямо к югу от кратера Гейл расположена горная гряда, где выпадало большое количество дождей с формальдегидом. Древние реки и грунтовые воды стекали с этих гор на север, прямо в чашу кратера Гейл, принося туда растворенное вещество, которое затем концентрировалось при испарении озера.
Гораздо более высокий приток формальдегида модель показала для северных районов, где садились зонд InSight (5,20 миллиграмма на квадратный метр в год), полярный аппарат Phoenix (6,85 миллиграмма), «Викинг-2» (10,5 миллиграмма) и китайский марсоход «Чжужун» на юге равнины Утопия (11,0 миллиграмма на квадратный метр в год — максимум среди всех мест посадки).
Однако «Чжужун» не имел на борту химических анализаторов для поиска органики, а породы на месте его посадки сформировались значительно позже рассматриваемой теплой эпохи. Что касается аппаратов «Викинг-1», «Викинг-2» и Phoenix, то у них были приборы для поиска органических молекул, но они брали пробы только с самой поверхности современного окисленного грунта.
Поверхностная пыль Марса содержит большое количество перхлоратов — агрессивных солей хлорной кислоты. Когда приборы «Викингов» и аппарата Phoenix пытались обнаружить органику, они нагревали собранный грунт до высоких температур. При нагревании перхлораты распадались, выделяли активный кислород и полностью сжигали любые органические молекулы прямо внутри анализатора до того, как датчики могли их зафиксировать.
Разрушение органики — важная проблема не только при работе приборов, но и в естественных условиях Марса. На открытой поверхности формальдегид быстро распадается под действием солнечного ультрафиолета. Кроме того, космические лучи и гамма-излучение постоянно воздействуют на перхлораты в почве, создавая химически активные соединения хлора, которые разрушают сформировавшиеся сахара и аминокислоты.
Авторы работы указывают на два природных процесса, которые помогали формальдегиду сохраняться на раннем Марсе. Во-первых, если формальдегид выпадал на поверхность и вмерзал в верхний слой льда при похолодании, ледяная толща надежно защищала его от солнечного излучения. Вещество могло храниться во льду долгие годы, а при следующем потеплении талая вода сразу смывала накопленный запас в озера, где запускался синтез более устойчивых крупных молекул.
Во-вторых, защищать формальдегид еще в воздухе могли вулканические газы. Древние вулканы Марса выбрасывали в атмосферу не только водород, но и сернистый газ (диоксид серы). Растворяясь в каплях воды в облаках, сернистый газ образует сернистую кислоту. В слабощелочной среде эта кислота распадается на заряженные частицы — бисульфитные ионы. Эти ионы активно соединяются с молекулами формальдегида прямо внутри облачных капель, меняя структуру их углеродно-кислородной связи. Получившееся совместное соединение перестает реагировать на солнечный ультрафиолет, не разрушается светом и без потерь долетает с дождем до поверхности планеты.
Задачи для будущих марсианских экспедиций
Построенная трехмерная модель дает планетологам точный способ проверить, действительно ли марсианская органика родилась из атмосферного формальдегида. Поскольку этот газ несет в себе резкий дефицит тяжелого углерода-13, а дожди вымывали его преимущественно на севере и в горах, содержание тяжелого и легкого углерода в древних породах должно закономерно меняться от экватора к южному полюсу.
Все предыдущие марсоходы работали в экваториальной зоне или в северном полушарии, где поток атмосферного формальдегида превышал 10⁸ молекул на квадратный сантиметр в секунду. Древние породы в глубине южного полушария, куда формальдегид из воздуха почти не поступал, еще ни разу не исследовались на предмет органики.
Если будущий посадочный аппарат пробурит древние отложения в высоких южных широтах и сравнит их с породами северных равнин, ученые смогут точно отделить атмосферную органику от той, что принесли метеориты или выбросили вулканы. А для поиска следов предбиологической эволюции и возможного зарождения жизни исследователи рекомендуют направлять следующие миссии в древние озерные котловины у подножия влажных горных массивов Фарсиды и Элизия. Именно там обильные горные дожди миллионы лет снабжали водоемы максимальным количеством химического сырья для синтеза первых сахаров и аминокислот.
Источник: The Planetary Science Journal





Обсудить
Добавить комментарий