Вся экоповестка под откос: Европа миллионы лет была саванной, а не сплошным лесом

На протяжении двух столетий в европейской экологии, лесоводстве и охране природы господствовала теория сомкнутого леса. Согласно ей, до появления земледелия и вырубок вся умеренная зона Европы была покрыта густыми, темными лесами, где кроны деревьев плотно смыкались над землей.

Эта концепция возникла в XIX веке на основе наблюдений за тем, как природа восстанавливается на заброшенных землях. Если оставить расчищенное поле в умеренном влажном климате без присмотра, оно сначала зарастает высокой травой и кустарником, затем светолюбивыми деревьями — березой и сосной, а через 100-200 лет превращается в густой лес из теневыносливых пород, таких как бук, граб и ель. Из этого ученые сделали вывод, что климат напрямую определяет облик ландшафта, а темный сомкнутый лес — единственное естественное состояние европейской природы. Следовательно, чтобы спасти дикую природу, нужно просто огородить лес, запретить в нем любую деятельность и позволить деревьям беспрепятственно расти.

Однако на практике такой подход приводит к обратному результату. В европейских заповедниках со строгим режимом охраны, где лес десятилетиями остается в полной неприкосновенности, число видов растений и животных не увеличивается, а сокращается. Из густых тенистых лесов исчезают многие травы, дневные бабочки, дикие пчелы, жуки и птицы. Более того, в таких условиях перестает размножаться одна из главных древесных пород континента — европейский дуб. Молодым дубам для роста необходимо много солнечного света, поэтому под плотными кронами быстрорастущих грабов и буков желуди прорастают, но вскоре погибают от нехватки освещения.

Масштабное исследование, опубликованное в 2026 году в научном журнале Biological Conservation международной группой ученых под руководством Шимона Чижевского и Йенса-Кристиана Свеннинга из Орхусского университета, объясняет причину этого противоречия. Авторы собрали и перепроверили палеоэкологические данные за последние 23 миллиона лет и доказали, что однородные густые леса никогда не были нормой для Европы. Естественным состоянием континента всегда оставалось чередование светлых редколесий, открытых лугов, зарослей кустарника и отдельных плотных рощ. Поддерживали эту сложную структуру миллионы крупных травоядных животных, которые не давали деревьям захватить все пространство.

Почему древняя пыльца ввела ученых в заблуждение

Главным доказательством теории сплошного леса долгое время служили данные изучения древней пыльцы, сохранившейся на дне озер и торфяных болот. Тысячелетиями пыльца растений оседала на воду и накапливалась в слоях донного ила. Буря скважины на дне водоемов и подсчитывая под микроскопом зерна пыльцы разных видов на разной глубине, ученые восстанавливали картину растительности прошлого. В слоях, которые сформировались в теплые эпохи между ледниковыми периодами, доля пыльцы деревьев часто достигала 80-90 процентов, а на долю трав приходилось лишь около 10 процентов. Это казалось неоспоримым доказательством того, что вокруг озер стоял густой лес.

Авторы новой работы указывают на серьезную ошибку такого прямого подсчета. Она связана с тем, что деревья и травы размножаются по-разному.

Большинство европейских деревьев — сосна, береза, дуб, ольха, граб и лещина — опыляются ветром. Чтобы пыльца случайно попала на соседние деревья, каждое растение выбрасывает в воздух миллиарды легких пыльцевых зерен. Ветер разносит их на десятки километров, и они в огромном количестве оседают на поверхность озер.

В то же время травяной покров влажных умеренных широт состоит преимущественно из цветущего разнотравья, которое опыляют насекомые — пчелы, шмели, мухи и бабочки. Таким растениям не нужно выбрасывать пыльцу в воздух: они производят ее в тысячи раз меньше, чем деревья, а их тяжелые и липкие пыльцевые зерна почти не попадают в водоемы. В результате обычный подсчет пыльцы в озерном иле многократно завышает долю деревьев и делает обширные цветущие луга практически невидимыми для исследователей.

Чтобы исправить эту неточность, ученые применили компьютерные модели, которые учитывают разницу в количестве пыльцы у разных видов, а также изучили требования самих найденных растений к солнечному свету. В качестве главного образца дочеловеческой природы они выбрали последний теплый межледниковый период, который длился от 130 до 115 тысяч лет назад. Климат в Европе тогда был почти таким же теплым и влажным, как сегодня, но люди современного типа еще не заселили континент и не истребили крупных животных.

Пересчет данных показал совершенно иную картину. В первую половину того теплого периода светлые редколесья занимали около 60 процентов территории умеренной Европы, полностью открытые луга — 19 процентов, а густые сомкнутые леса — только 22 процента. Во второй половине периода доля густых лесов выросла до 49 процентов, но открытые и полуоткрытые пространства по-прежнему занимали более половины континента.

Кроме того, исследователи изучили видовой состав пыльцы и остатков трав из 34 древних стоянок того же периода на территории от Великобритании до Польши. Оказалось, что в среднем 78 процентов всех найденных видов трав (среди них клевер, васильки, кровохлебка, полынь, лютики и подорожник) — это исключительно светолюбивые растения. Они физически не могут долго выживать в густой тени деревьев. Более того, 16,5 процента обнаруженных видов трав для прорастания семян требуют участков с нарушенной, разрытой или вытоптанной почвой, где нет плотного слоя старой травы и опавших листьев.

Что рассказали кости, зубы и древний пепел

Поскольку пыльца дает лишь общие представления о соотношении деревьев и трав, авторы работы проверили свои выводы с помощью трех других независимых методов, охватывающих последние 23 миллиона лет.

Химический состав костей и зубов. Определить, насколько густым был древний лес, позволяет измерение доли тяжелого углерода-13 в ископаемых костях и зубной эмали травоядных животных. В густом лесу кроны деревьев мешают ветру продувать пространство у земли. Из-за этого внизу скапливается углекислый газ, который выделяется при гниении опавшей листвы и древесины. В таком газе содержится мало тяжелого углерода-13. Теневыносливые лесные травы и кустарники поглощают этот газ при росте, а затем их съедают животные. В результате у зверей, которые всю жизнь кормятся под густыми кронами, в костях и зубах фиксируется очень низкий уровень углерода-13. Если же животное пасется на открытом продуваемом лугу или в светлом редколесье, уровень углерода-13 в его тканях будет значительно выше.

Ученые собрали данные химического анализа костей и зубов оленей, быков, лошадей, носорогов и слонов, живших в Европе от 20 миллионов до 12 тысяч лет назад. Во все эти эпохи — как в теплые, так и в холодные — уровень углерода-13 у большинства животных стабильно держался на средних значениях, характерных для светлых редколесий и чередования рощ с полянами. Экстремально низкие показатели углерода-13, свидетельствующие о жизни в темном сомкнутом лесу, появляются у европейских оленей и зубров только в нашу эпоху.

Потертости на зубах. О том, как выглядел ландшафт, говорит и форма зубов древних животных, а также микроскопические следы износа на их эмали. Злаки и осоки содержат в своих стеблях твердые микрочастицы кремния. Когда животное жует такую траву, частицы кремния царапают эмаль и быстро стачивают зубы. Поэтому у видов, питающихся луговой травой, в ходе эволюции сформировались зубы с высокими коронками, а на их поверхности под микроскопом видны глубокие параллельные борозды. Напротив, листья деревьев, кустарников и мягкое луговое разнотравье почти не содержат кремния и оставляют на зубах совершенно другой рисунок потертостей.

Анализ тысяч ископаемых челюстей показал, что на протяжении миллионов лет в Европе одновременно жили животные с тремя типами питания: одни ели только траву, другие — только ветки и листья деревьев, а третьи совмещали оба вида корма. Например, изучение всех крупных травоядных, живших на территории Франции около 15 миллионов лет назад, показало, что их среда обитания на 68 процентов состояла из открытых редколесий, на 21 процент — из лугов и лишь на 11 процентов — из густых лесных участков.

Частицы угля от древних пожаров. Ветер переносит мельчайшие частицы пепла и угля от природных пожаров в моря и озера, где они сохраняются в донных отложениях. Под микроскопом по строению клеток легко отличить уголь сгоревшего дерева от угля сгоревшей травы. Густые сомкнутые леса горят редкими, но сильными верховыми пожарами, после которых остается много древесного угля. В редколесьях, где деревья стоят далеко друг от друга, а земля покрыта сплошным ковром травы, огонь идет по низу, сжигая преимущественно сухие стебли трав.

В донных отложениях западной части Черного моря (климат вокруг которой миллионы лет назад был таким же, как в Центральной Европе) от 70 до 100 процентов всего микроугля за последние 15 миллионов лет состоит из сгоревшей травы, а не древесины. Это прямо подтверждает, что кроны деревьев не смыкались. При этом среди сгоревших трав преобладало широколистное разнотравье, а не злаки. Эта деталь очень важна: частые пожары сами по себе уничтожают разнотравье и помогают разрастаться злакам. Тот факт, что в ландшафте преобладало разнотравье, доказывает, что открытые пространства создавались не огнем, а пасущимися животными.

Как крупные животные управляли ростом леса

Теплый и влажный климат Европы идеально подходит для роста деревьев, а природные пожары в межледниковые эпохи случались редко — в ископаемых слоях того времени почти нет жуков, живущих на гарях, зато много пыльцы тиса ягодного, который погибает даже от слабого огня. Единственной силой, которая миллионы лет не давала лесу сомкнуться, были крупные травоядные млекопитающие весом от 100 килограммов и выше.

По подсчетам исследователей, до прихода людей современного типа на 1 км² европейской суши в среднем приходилось от 10 до 20 тонн живой массы крупных травоядных животных. Для сравнения: сегодня в Европе этот показатель упал примерно в 20 раз и составляет в среднем 0,8 тонны на 1 км², причем представлен он лишь небольшими видами — косулей, кабаном и оленем.

В древней Европе состав травоядных был совершенно иным. В последний теплый межледниковый период (130-115 тысяч лет назад) здесь обитали 15 видов крупных зверей. Главную роль играли прямобивневые лесные слоны — огромные животные весом более 10 тонн, превосходившие размерами современных африканских слонов. Рядом с ними жили два вида носорогов, в реках водились бегемоты и европейские водяные буйволы, а на суше паслись стада первобытных диких быков (туров), степных бизонов, зубров, гигантских большерогих оленей, диких лошадей и куланов. Кроме того, в речных долинах активно работали бобры, которые подгрызали деревья и строили плотины, затапливая участки леса и превращая их в открытые влажные луга.

Взрослые слоны, носороги и крупные быки практически неуязвимы для волков, львов и других хищников — их численность зависит только от количества растительной пищи. Такие животные непрерывно меняют ландшафт вокруг себя. Слоны валят взрослые деревья, обламывают толстые ветви, выкорчевывают кустарник и сдирают кору со стволов. Олени, бизоны и лошади съедают молодые побеги деревьев на полянах, не давая им подняться, вытаптывают высокотравье, удобряют землю тоннами навоза и разбивают копытами плотный дерн, создавая участки голой почвы для прорастания семян. Огромную численность этих стад подтверждают находки в Великобритании: в отложениях возрастом 120 тысяч лет ученые находят колоссальное количество ископаемых жуков-навозников, которые живут только на открытых пастбищах с высокой плотностью животных.

Именно работа крупных травоядных обеспечивала размножение дуба и других светолюбивых деревьев. Когда животные постоянно обкусывают молодые грабы или колючие кустарники (боярышник, терновник, шиповник), те образуют плотные, непроходимые заросли. Внутри таких колючих кустов, куда не могут дотянуться челюсти оленей и быков, спокойно прорастали желуди. Молодой дуб рос под защитой кустарника, а когда его верхушка поднималась выше уровня зубов животных, дерево выходило на открытый солнечный свет и формировало раскидистую крону.

Благодаря тому, что травоядные поддерживали низкий травяной покров и обилие открытых участков, в Европе в теплые эпохи жили животные, которые сегодня встречаются только в открытых степях и на сельхозугодьях. В одних и тех же слоях вместе с лесными видами палеонтологи находят сусликов, обыкновенных хомяков, степных пеструшек, больших тушканчиков, пищух, дроф, серых куропаток и луговых гадюк. Например, сусликам жизненно необходима коротко выщипанная трава, иначе они не смогут вовремя заметить хищника.

Исследование меняет представления и о холодных ледниковых периодах. Долгое время считалось, что во время пика последнего оледенения (от 26,5 до 19 тысяч лет назад) все деревья в Центральной и Северной Европе погибли от холода и засухи, континент превратился в безлесную равнину, а лесные виды выжили только на юге — в Испании, Италии и на Балканах.

Однако анализы древней ДНК из вечной мерзлоты, пыльцы и костей животных показывают, что даже в самое холодное время в Центральной Европе (на территории современных Польши, Чехии, Словакии, Германии и Великобритании) сохранялись небольшие участки редколесий из сосны, березы и ивы, а в защищенных речных долинах выживали даже теплолюбивая лещина и граб. Около 80 процентов видов современной флоры Карпатского региона пережили ледниковый период на месте, никуда не мигрируя. В этих северных рощах вместе с мамонтами и шерстистыми носорогами жили типично лесные животные: садовые и орешниковые сони, рыжие полевки, белки, черные дятлы и серые неясыти. При этом из-за низкого уровня углекислого газа в ледниковой атмосфере деревья росли медленно, и стада мамонтов (численность которых достигала 1 особи на 1 км²), бизонов и лошадей легко удерживали лес от разрастания. Как только мамонты вымерли в конце ледниковой эпохи, деревья в Центральной Европе сразу же начали захватывать открытые пространства — еще до того, как климат стал по-настоящему теплым.

Привычки современных видов как свидетельство прошлого

Большинство современных европейских растений, грибов, насекомых и зверей возникло от 150 тысяч до 15 миллионов лет назад. Поскольку потребности видов в свете, тепле и пище меняются очень медленно, по привычкам современных обитателей Европы можно точно определить, в каких условиях они сформировались.

В тропиках, где густые тенистые леса непрерывно существуют десятки миллионов лет, именно они населены самым большим числом видов. В умеренной зоне Европы все иначе: темный сомкнутый лес здесь крайне беден видами трав и цветов. Напротив, полуоткрытые лесные луга и пастбища в Европе входят в число мировых рекордсменов по количеству видов растений на 1 м².

Раньше биологи объясняли это тем, что светолюбивые луговые растения якобы проникли в Европу совсем недавно из азиатских степей, когда древние земледельцы начали вырубать леса под пашню и пастбища. Но авторы исследования опровергают эту идею двумя фактами. Во-первых, генетический анализ показывает, что большинство этих трав возникло в Европе задолго до появления земледелия. Во-вторых, когда ученые проверили требования к свету у всех местных дикорастущих растений равнинной умеренной Европы, выяснилось, что 82 процента видов требуют открытого солнца или легкой полутени.

Чтобы исключить предположение, будто любовь к свету выработалась у растений только за время холодных безлесных ледниковых периодов, исследователи отдельно выделили виды, которые живут исключительно в теплом и влажном климате Европы и не переносят ни сухости степей, ни холода тундры (таких растений насчитывается 484 вида, или почти треть всей местной флоры). Оказалось, что даже среди этих сугубо влаголюбивых и теплолюбивых растений 78 процентов не выносят густой тени деревьев. Точно такая же картина наблюдается у влаголюбивых мхов и печеночников: 57,3 процента их видов нуждаются в хорошем освещении. Более того, расчеты показали, что для нормального выживания европейским травам необходимо, чтобы их регулярно подгрызали и вытаптывали животные со средней массой стада около 16 тонн на 1 км² — это практически совпадает с плотностью древней мегафауны.

Точно такая же зависимость от света и открытых пространств обнаружилась у всех остальных групп живых организмов умеренной Европы:

• Дневные бабочки: 112 видов живут в ландшафтах, где лес чередуется с лугами, 30 видов живут только на открытых лугах и лишь 6 видов встречаются исключительно в лесах. Но даже эти 6 лесных видов обитают не в густой тени, а на солнечных лесных опушках, полянах и вдоль лесных дорог.
• Дикие пчелы: только 2 вида связаны строго с сомкнутым лесом, 13 видов живут в кустарниках и редколесьях, а более 250 видов требуют открытых лугов или сочетания лугов с редкими деревьями. При этом 206 видам диких пчел для продолжения рода жизненно необходима голая, выбитая копытами и лишенная травы земля, в которой они роют норки для личинок.
• Кузнечики и кобылки: 32 вида требуют полного солнечного освещения, 6 видов предпочитают полутень, и ни один вид не способен жить в темном лесу; 10 видам также необходимы участки голой почвы.
• Жуки и лишайники: жуки, питающиеся старой и мертвой древесиной, достигают наибольшего видового разнообразия не в темных чащах, а на старых деревьях, которые стоят на открытом солнце в редколесьях. Многие такие жуки, ставшие крайне редкими в густых лесах Европы, сегодня процветают в светлых разреженных лесах Монголии. То же самое касается лишайников, растущих на коре: самое богатое ими место во всей Европе — участок старого букового леса Уголька в украинских Карпатах, где между деревьями традиционно пасли скот.
• Грибы: масштабный анализ ДНК из почвы в разных частях Европы показал, что общее число видов почвенных грибов на пастбищах и даже на вспахиваемых полях выше, чем в лесах. А разнообразие лесных шляпочных грибов, растущих в симбиозе с корнями деревьев, начинает падать, когда в лесу разрастается слишком густой теневой подлесок.
• Млекопитающие и птицы: среди всех сухопутных зверей умеренной Европы нет ни одного вида, который жил бы исключительно в сомкнутом лесу; подавляющее большинство (66 видов) нуждается в сочетании рощ, кустарников и открытых полян. Из 190 видов местных сухопутных птиц только 6 видов привязаны строго к лесу, тогда как остальные предпочитают опушки, редколесья и луга. Единственная птица, которая живет только во влажной умеренной зоне Европы и больше нигде в мире — вертлявая камышевка, — гнездится исключительно на открытых болотах и влажных лугах, где траву и молодой тростник выедают животные или скашивают люди. Как только болото зарастает густым высоким тростником, эта птица исчезает.

Даже крупные звери, которых принято считать обитателями глухих лесов — европейский зубр, благородный олень, косуля, кабан, бурый медведь, рысь и дикий лесной кот, — на самом деле предпочитают держаться на открытых пастбищах, полянах и лесных опушках. Тот же зубр оказался в густых чащах вроде Беловежской пущи только потому, что на открытых равнинах его полностью истребили охотники. В темном лесу зубрам не хватает естественного корма, поэтому зимой сотрудникам заповедников приходится подкармливать их сеном.

Вымирание гигантов, домашний скот и кризис XX века

Природный механизм, работавший десятки миллионов лет, разрушился в конце ледникового периода. В промежутке между 40 и 15 тысячами лет назад, одновременно с расселением по Европе людей современного типа, с континента исчезли 11 из 15 видов крупных травоядных весом более 300 килограммов. Вымерли слоны, мамонты, носороги, бегемоты, водяные буйволы, пещерные медведи и гигантские олени, а численность диких лошадей, туров и зубров сократилась до минимума из-за охоты.

Около 11,7 тысячи лет назад ледник окончательно отступил, климат снова стал теплым и влажным, и началась эпоха мезолита (от 11,7 до 7 тысяч лет назад). Но в природе больше не было крупных животных, способных сдерживать рост деревьев и высокой травы.

В результате во многих районах Европы деревья впервые сомкнулись в темные, густые массивы. Например, в пещере Бисник на юге Польши палеонтологи изучили слои костей мелких грызунов за последние 300 тысяч лет: на протяжении всех теплых и холодных эпох там неизменно преобладали обитатели открытых лугов, и только в начале голоцена их впервые вытеснили лесные рыжие полевки. В других местах древние охотники-собиратели начали регулярно выжигать лес, чтобы привлечь дичь на молодые побеги, что привело к росту числа пожаров и распространению растений, устойчивых к огню.

Для биоразнообразия это время стало кризисным. Обычно при потеплении климата число видов растений увеличивается, но в мезолите произошло обратное. Анализ пыльцы более чем из 700 озер и болот по всей Европе показал, что разнообразие трав и цветов в этот период неуклонно падало. В лесах стало слишком темно, а на оставшихся влажных лугах и по берегам рек, где больше не паслись тяжелые стада, выросли сплошные заросли высокого тростника и таволги, которые закрыли солнце и вытеснили низкорослые луговые цветы. Вместе с открытыми пастбищами из Центральной и Западной Европы исчезли суслики, пищухи и пеструшки, резко сократилась численность луговых птиц, таких как кроншнепы.

Ситуация изменилась около 7 тысяч лет назад, когда в Европу пришли древние земледельцы и привели с собой домашний скот — коров, лошадей, овец, коз и свиней.

До XIX века сельское хозяйство в Европе было устроено иначе, чем сегодня. Скот не держали в закрытых коровниках, а круглый год пасли прямо в лесах, на пустошах, лугах и временно заброшенных пашнях. Общая масса домашнего скота быстро достигла тех же 10-20 тонн на 1 км², которые раньше обеспечивала дикая мегафауна.

Домашние коровы, лошади и свиньи непреднамеренно взяли на себя работу вымерших слонов, туров и тарпанов. Они снова проредили леса, выщипали высокую траву, взрыхлили почву копытами и начали переносить семена цветов на своей шерсти и в навозе при перегонах с пастбища на пастбище. Данные раскопок показывают, что с началом выпаса скота число видов растений в Европе снова пошло вверх, достигнув пика в железном веке, во времена Римской империи и в Средневековье. В Британии численность жуков-навозников и жуков, живущих в старых освещенных деревьях, вернулась к показателям последнего межледниковья. Суслики, хомяки, дрофы, сизоворонки, куропатки и сотни видов бабочек и пчел вновь расселились по всей Европе, используя созданные человеком выпасы и разреженные рощи.

Второй и самый тяжелый удар по европейской природе произошел в последние 150-200 лет, с переходом к индустриальному сельскому и лесному хозяйству. Человек разделил ландшафт на две крайности. Скот заперли на фермах, луга распахали под однородные посевы зерновых, залили минеральными удобрениями и обработали пестицидами, а выпас животных в лесах строго запретили.

В итоге на полях дикие виды погибли от плуга и химикатов, а в лесах и заповедниках — от темноты. Поскольку диких крупных травоядных почти не осталось, а домашний скот из лесов убрали, европейские леса сомкнулись так плотно, как не смыкались никогда за последние 23 миллиона лет. Сегодня теневыносливые породы деревьев вытесняют дубы, в почве накапливается избыток азота из загрязненного воздуха, а светолюбивые цветы, грибы и насекомые стремительно вымирают даже на строго охраняемых территориях.

Как правильно охранять природу сегодня

Авторы исследования подчеркивают: чтобы остановить вымирание видов в Европе, необходимо пересмотреть само понимание того, что такое дикая природа умеренного пояса. Ученые предлагают отказаться от термина «зона умеренных лесов» и официально называть этот регион «зоной умеренных мозаичных редколесий».

В первую очередь реформы требует главное природоохранное законодательство Евросоюза — Директива об охране природных местообитаний, принятая в 1992 году. В этом документе все охраняемые территории жестко поделены на отдельные категории: либо «сомкнутый лес», либо «открытый луг». Закон требует поддерживать их в неизменном виде. Если на охраняемом лугу вырастают кустарники и молодые деревья, инспекторы считают это порчей луга и требуют их вырубить. Если же в лесном заповеднике ураган или животные валят деревья, превращая чащу в светлое редколесье с полянами, это фиксируется как разрушение леса. Законодательство пытается зафиксировать природу в одном состоянии, тогда как ее естественная жизнь строится на постоянных изменениях, где луг, кустарник и роща непрерывно сменяют друг друга под воздействием животных.

Главным практическим методом восстановления природы исследователи называют возвращение крупных травоядных животных в заповедники и национальные парки.

Там, где дикие виды сохранились, необходимо восстанавливать популяции зубров, лосей, благородных оленей, кабанов и бобров. Там, где дикие предки полностью вымерли (как первобытный бык тур и дикая европейская лошадь тарпан), их работу в природе успешно выполняют выносливые породы домашних коров и лошадей, выпущенные на волю и живущие без участия человека, а также азиатские водяные буйволы. Более того, учитывая огромную роль древних слонов в формировании европейской природы, авторы статьи предлагают использовать крупные огороженные приюты для содержания бывших цирковых и зоопарковых слонов в Европе (такие проекты уже создаются, например, организацией Pangea Trust) как научные полигоны. Это позволит биологам на практике изучить, как самые крупные травоядные планеты меняют структуру европейского леса и помогают местным видам.

При этом ученые выделяют два обязательных условия, без которых возвращение копытных в современной густонаселенной Европе не даст результата:

1. Строительство заборов вокруг природных резерватов. Если территория не огорожена, растущие стада зубров, оленей и диких лошадей зимой неизбежно выходят на соседние фермерские поля, повреждают коммерческие лесопосадки и выходят на автомобильные трассы. Чтобы избежать конфликтов с людьми, лесничества вынуждены регулярно отстреливать животных, искусственно удерживая их плотность на уровне менее 1 тонны на 1 км² — этого недостаточно для прореживания леса. Забор позволяет изолировать резерват от дорог и пашни и довести плотность травоядных до природной нормы в 4-16 тонн на 1 км².
2. Полный отказ от зимней подкормки. В большинстве европейских парков копытных зимой подкармливают сеном и зерном. Сытые животные зимой просто стоят у кормушек и не трогают деревья, а весной с новыми силами выедают луговые цветы. В правильно организованном резервате численность зверей должна регулироваться только запасами естественного корма на самой территории. Когда зимой трава под снегом заканчивается, голодные лошади, быки, олени и зубры переходят на питание ветками, почками и корой деревьев и кустарников. Именно этот зимний голод заставляет животных ломать подлесок и сдирать кору со взрослых деревьев, за счет чего лес становится светлым и разреженным.

Опыт уже действующих в Европе территорий (в Дании, Нидерландах, Германии, Великобритании и Румынии), где копытные живут круглый год без подкормки в высокой плотности, показывает, что природа откликается на такие меры очень быстро.

Более того, возвращение крупных животных не просто спасает редкие виды цветов, бабочек и птиц, но и делает экосистемы устойчивыми к современным экологическим проблемам. Во-первых, стада копытных съедают сухую прошлогоднюю траву и прореживают кустарник, что резко снижает риск разрушительных лесных пожаров в условиях летних засух. Во-вторых, они выедают и вытаптывают чужеродные сорные растения (например, североамериканский гигантский золотарник), не давая им захватить местные луга. В-третьих, животные спасают луговое разнотравье от современного загрязнения почв соединениями азота: азот из воздуха и удобрений заставляет злаки расти слишком быстро и глушить низкие цветы, но пасущиеся животные вовремя скусывают высокие злаки и возвращают свет к земле. Наконец, создавая чередование тенистых рощ и открытых продуваемых полян, крупные травоядные формируют на небольшой площади множество участков с разной температурой и влажностью, что помогает растениям и насекомым находить подходящие условия и выживать при глобальном потеплении климата.

Источник: Biological Conservation