Обзор фильма Одержимость: какова цена становления великим?

Недавно я посмотрел фильм «Одержимость» — и это гениальный психологический триллер про упорную страсть к своему ремеслу, цену достижения высокой цели и методы воспитания гениев. Впечатления оказались настолько насыщенными, что изначальное наведение порядка в записях превратилось в желание написать подробный разбор.

Как воспринимаются образы наставника и ученика

Основа фильма: взаимоотношения ученика и наставника, что выразительно смотрятся на контрасте их характеров и психологическом противостоянии.

Протагонист Эндрю Ниман — поначалу невинный, скромный и неуверенный интроверт. Ему сложно даже поддерживать зрительный контакт. Однако делая постепенные успехи в музыке, юноша храбреет и зазнается: начинает приглашением Николь на свидание, а кончает конфронтацией с наставником, отважно смотря в глаза Флетчеру, крича и доказывая свою значимость.

Вне репетиций мировоззрение Эндрю, плавный показ его личностных изменений и влияния Флетчера отлично показаны в сцене ужина с родственниками. В ходе спора юноша виртуозно смог отстоять свою принципиальную позицию, вмиг размазать все упреки к себе и подобрать ответные колкости.

Любовная же линия с Николь специально подана широкими мазками — в начале она живо показывает незрелость Эндрю, преодоление границ и противоположность их мировоззрений. После же видна решимость Нимана поставить все на кон ради цели, вплоть до отказа от личной жизни.

Впрочем, последнее решение спорное. Любовь многих великих творцов напротив вдохновляла и редко мешала. Просто Эндрю не повезло с выбором: в идеале ему нужна та, что понимала и принимала бы его одержимость музыкой.

Правда и Нимана можно упрекнуть: усердие — это замечательно, но нельзя полностью забивать на остальные потребности и на хоть какое-то гармоничное развитие. Тем более личная жизнь и творчество — неразрывны и влияют друг на друга.

Наставник Терренс Флетчер же — сама маскулинность. Мигом вспоминаются актеры как Вин Дизель, Дуэйн Джонсон, Джейсон Стэйтем или Дин Норрис, что сыграл Хэнка из «Во все тяжкие». Джонатан Симмонс мастерским исполнением роли достоин стоять в одном ряду с ними.

Образ Флетчера построен из двух частей. Первая — внешний вид. Лысый череп, накачанное тело, свободный, но строгий, стиль одежды в однотонном черном цвете — футболка, завернутая за пояс, пиджак, брюки, туфли и шляпа, в которой он мелькает на секунду. Иной верх видим лишь в джаз-клубе: какого-то серо-голубого оттенка рубашка.

Вторая же часть — сложный характер. Первобытная и неистовая энергетика, брутальность, напористость, одержимость ремеслом и репутацией, пунктуальность и безмерная требовательность, что доходит до деспотии, — все это Флетчер. Мало кто сможет понять и принять подобного человека.

Практически всегда Терренс ведет себя по-скотски. Ему ничего не стоит основательно обматерить или уязвить учеников или вовсе начать крушить все вокруг, чтобы довести психологическое давление до предела.

Одно его присутствие ужасает окружающих: ученики резко встают, как в армии перед офицером, и смирно стоят. А при взбучке каждый дрожит всем существом. Причем усиливается давление постоянным желтым цветокором — без него бы точно пропала добрая половина гнетущей атмосферы.

Отчасти старомодную методику можно понять: до большинства людей легче всего что-либо доходит только через мат и насилие. А дотошный и бойкий нрав Флетчера больше склоняет срываться, нежели терпеливо дожидаться желаемого.

Тем не менее, порой как будто бы видны намеки на его мягкие черты. И в рассказе про погибшего талантливого ученика, что едва достиг вершины, и в разговоре с дочуркой приятеля, и в расспросе про семью Эндрю и подбадривание «не парься — кайфуй», и в диалоге в джаз-клубе.

Однако даже так трудно сказать: где кончаются игры хищника и тирана и начинаются истинные эмоции? Возможно, мимолетная спокойность — лишь инструмент? Чтобы грубо проехаться по родне Эндрю, или заманить его на концерт, чтобы подставить и отомстить, или завлечь девочку как будущую жертву?

А во вступлении даже ощущаешь преследование Терренсом. То наблюдаем будто от первого лица, как он приходит к Эндрю. То Ниман подсматривает за репетицией джазового оркестра и резко замечает, как Флетчер повернулся и смотрит на него, продолжая дирижировать. То Терренс подслушивает за Райаном и уходит, а в следующий раз, когда уже играет Эндрю, дерзко заходит.

Впрочем, довод о мягкости выглядит неплохим, учитывая удаленную личную сцену: крупным и долгим планом видим чувства Флетчера от прослушивания музыкальной записи. Терренс обязан устрашать вплоть до титров, чтобы сохранить магию избранного тона, а так зрителю в лоб показывают его «слабую» сторону и образ рушится.

Размышления о гениях и методе воспитания

Фильм поднимает важную тему: джаз умирает, так как не рождаются гении. А как же им становятся? Каждый ответит по-разному. Биолог, вроде профессора С. В. Савельева, скажет: решает индивидуальная морфология мозга — разнообразное строение полей и подполей и большая масса клеток нейронов. Без специализированных, высоко развитых центров — никак.

Но врождённый потенциал надо ещё воплотить через среду — знания, культуру, труд. И здесь кино прекрасно работает с этими темами: как найти и воспитать гения? Какова роль наставника? Какой метод лучше — кнута или пряника?

И способ поиска гения Флетчером любопытен. Он не случайно в начале фильма замечает Эндрю, что репетирует в одиночку во внеучебное время. Не зря узнает, что в семье Нимана нет ни единого музыканта, а у отца нет высоких стремлений.

Терренсу нужен не тот, кого заставляют заниматься родители или учителя. А талантливый и одержимый ремеслом от природы. Хотя в реальности все же большими артистами нередко становятся именно потомственные музыканты.

Так как Эндрю после малейших успехов явно начал зазнаваться, то выглядят верными постоянные подставы Флетчера и его довод «нельзя хвалить творцов». Да и справедливо, что только через преодоление пределов формируется гений: иначе бы Ниман дальше сидел в запасе и перелистывал ноты.

Также довод Флетчера «настоящий гений никогда не сломается» не лишен смысла, но его цена порой слишком высока. Так действия Терренса могут привести к лишению жизни: его бывший ученик стал первой трубой в престижном Линкольн-центре, но вскоре повесился из-за психологических травм. Да и Эндрю тоже чуть не погибает в автоаварии из-за одержимости.

Так что в реальности подход кнута скорее вреден. Фильм на то и художественный, что позволяет приукрасить тона и провести мысленный эксперимент. В недалеком прошлом учеников били и сурово наказывали — однако помогло ли это сформировать новых гениев? Едва ли. Скорее полезна просто некоторая степень суровости: так она может помочь сформировать внутренний стержень как, например, у Дональда Трампа.

Вместе с этим дополню, что по сравнению с 18-20 веками сегодня реализоваться гениям труднее из-за многочисленных проблем: вездесущего городского шума, массовой культуры потребления, пагубного влияния социальных сетей, коротких роликов, стримов, чатов и, самое главное, нейросетей — главного поборника творчества.

Можно возразить: уровень жизни и доступность образования немыслимо возросли, а многочисленные шедевры доступны в миг — если человек талантлив, то сможет пробиться практически с любыми стартовыми условиями. Вспоминаем примеры self-made людей — Джека Ма или Джеффа Безоса.

Однако все равно думается, что из-за иного характера и эстетики эпохи и восприятия уже не получить Пушкина или Чайковского. Наверно, это как надеяться, что в реальности внезапно появятся эльфы или орки — что-то из другой вселенной и фантастики.

Как воспринимается фильм через призму личного музыкального опыта

Знаете, я и сам своего рода музыкант. Закончил класс скрипки в музыкальной школе и даже намеревался стать профессионалом. Однако из-за заниженной самооценки и перфекционизма не срослось. Тем не менее я сохранил пылкую любовь к музыке: ни дня без неё.

Так что посвящение фильма джазу порадовало: я обожаю его. Как и классическую музыку, метал или саундтреки из видеоигр и аниме. Страсть доходит до своеобразной болезни — слушаешь фоном и все равно невольно вникаешь в характер исполнения инструментов, многослойность композиции, занятные музыкальные ходы и подмечаешь мелочи.

Примерно доходит до того, как на YouTube профессиональные музыканты разбирают треки. Мои любимые — Lionmight, Mikael Baggström, Doug Helvering и DrumRollTony. Советую посмотреть!

Репетиции показаны шикарно, пусть и чутка приукрашено. Когда я активно занимался, такой же обыденностью были показанные всевозможные пинки. И в сторону фальшивых нот — не хватало отточенности попадания. И упреки по ритму и темпу — приходилось сурово тренироваться под метроном и выслушивать крики в духе «Не в моем темпе». И нужно было знать наизусть ноты — вплоть до такта!

Стараешься исправлять ошибки, но далеко не всегда получается с первого же раза. Зачастую это упорное и болезненное повторение в надежде, что вот-вот наконец-то исполнишь как надо. А потом сможешь повторить. И даже если разучивал тщательно заранее материал, то порой можно накосячить. Да и влияющих на ошибки факторов существует множество.

А чтобы отточить до совершенства технику исполнения и различные штрихи и разучить произведения, нужно было в идеале посвящать уйму времени — как минимум 3-4 часа ежедневно, лучше все 6-8, а то и 10-12 часов.

Так что рутинные круглосуточные репетиции Эндрю до кровавых мозолей и до седьмого пота — профессиональная реальность музыканта, а не художественная выдумка. Музыка — не просто творческая легкотня, как может казаться.

К месту упомянуть, как режиссер Дэмьен Шазелл перенес в картину ощущения личного опыта игры ударником в школьном оркестре. Здесь и одержимость стать лучшим барабанщиком, и суровый наставник, чей неоднозначный опыт метода кнута дал навыки, но плохо повлиял на психику, и автоавария — со знанием истории создания фильм воспринимается отчасти как автобиография.

К тому же актеры героев Эндрю и Флетчера тоже связаны с музыкой. Майлз Теллер имел опыт игры на барабанах и усердно тренировался перед съемками, а на них практически все исполнял сам, чем удивил команду. Тогда как Джей Симмонс и вовсе мечтал стать композитором и дирижером: он получил степень бакалавра в музыкальном университете.

Отмечу и акцент на барабанной установке. Есть ощущение, что на неё обычно слушатели обращают куда меньше внимания, чем на, скажем, вокалиста или гитариста. Все же последние исполняют мелодию, которую мы запоминаем и напеваем, и яркие соло. Тогда как ударник — «всего лишь» ритм-секция. Это важный фундамент композиции, но он может казаться отчасти фоновым и второстепенным.

Фильм же выразительно дает понять: этот инструмент сложный — не зря же многие выбирают именно пианино или гитару, — так как надо чувствовать и держать ритм как божество. Пусть это не единственное кино про барабаны, но точно ярчайшее.

Впрочем, можно выдвинуть легкую претензию: в джазе ударные вовсе не обязаны выдавать умопомрачительные и виртуозные соло. Нередко у них простая и спокойная партия, без показанных вывертов.

Ещё в фильме прослеживается важная тема убывания ценителей джаза и классики. Преданные и разборчивые слушатели все ещё есть — они посещают концерты симфонических оркестров, джаз-клубы и театр оперы и балета. На последний и вовсе билеты надо брать сильно заранее: расходятся они как горячие пирожки. Но стоит ли спорить, что фанатов примитивных попа и рэпа из гетто — в невероятные разы больше?

А всё в той же сцене ужина раскрывается тема недооценки обывателем значимости и трудности профессии музыканта. Эндрю рассказывает: его приняли в джазовый оркестр Шеффера, который считается лучшим в стране и который регулярно участвует в конкурсах, при этом Ниман младше остального состава.

Старшие же холодно воспринимают подобное высокое достижение — зато прыгают от счастья от титулов «учитель года» или «игрок года». Особенно злит формулировка: «Столько дарований за одним столом. И ещё Энди барабанит».

Выводят из себя и пренебрежительные вопросы: «А как понять, кто выиграл в музыкальном конкурсе?», «А тебе на этой студии платят?». Да и отец хорош: он явно стыдится сына и никак не поддерживает его в разговоре. В общем, пожалуйста, цените хорошую музыку — её сочинение и исполнение великий труд.

Как нужно завершать произведения

В произведениях кульминация и конец безмерно значимы — по ним составляется интуитивное общее впечатление. Не важно, если до этого все было замечательно, — плохое завершение перекроет все приятные воспоминания. Исследования когнитивной психологии это подтверждают.

И концовка фильма — идеальная. Смотрится на одном дыхании — настолько она сводит к общей высшей точке все эмоции. Я неподдельно дрожал от происходящего и восторгался одержимым исполнением. Более того, я просто отдался просмотру, хотя до этого периодически останавливался и вел заметки.

Разберу подробнее. Во-первых, работа с кадром и монтаж. Кино впечатляет разнообразием приемов и планов — большинство сцен снято и отредактировано настолько прелестно, что можно разбирать каждую по отдельности. Ни чуть не удивлен награждением монтажера Тома Кросса на главных премиях — Оскар и BAFTA.

Режиссер Дэмьен Шазелл и оператор Шэрон Мейр мастерски использовали приём Whip-pan — когда камера резко двигается между объектами — и его переводят как «хлыст» или «панорама-переброска».

Причем технику встречаем лишь дважды: в начале и конце. В первом случае подчеркивается высокий заданный темп фильма, разочарование Флетчера исполнением дабл-свинга и его неожиданное, молниеносное решение уйти. В финале же идеально показывается одержимость Эндрю и Терренса процессом и желание последнего снова завалить парня ускорением темпа.

А во-вторых, эмоциональные качели. После падения появляется проблеск надежды — однако Флетчер устраивает жестокую подставу. Казалось бы, всё: пора окончательно опустить руки и забыть про мечту.

Но нет: Эндрю пробуждает выработанный внутренний стержень и характер из второго акта, крадет инициативу. Я лучший барабанщик, я это заслужил и я больше не буду плясать под правила Терренса. Пора стать чертовым Чарли Паркером, который фантастически провалился, но не сдался и позже выдал величайшее соло в мире.

Соло импровизация Эндрю в очередной раз тревожит: сможет ли он довести её до конца или все же сорвется? А приглушенный звук, вплоть до оглушения как от нервного перенапряжения, усиливают сцену. Будто смотришь на альпиниста или канатоходца, что рискуют жизнью.

И после снова контраст: уже ликуешь и умиляешься, как Флетчер наконец-то поддерживает и признает парня, а не гробит, как прежде. И тарелку поправляет, и указывает — играй медленнее или быстрее. А в самом конце изюминки происходящему добавляет то, как в полной тишине крупным планом показываются расширенные зрачки то Флетчера, то Эндрю, наезд со спины Терренса к Эндрю и эффектный занавес в момент последнего удара палочек.

Открытый финал дает простор для разных трактовок и размышлений. С одной стороны, победили оба, наставник и ученик. Флетчер наконец-то воспитал гения, которого уже отчаялся искать, а Ниман смог достичь цели стать лучшим и доказать свою значимость педагогу.

С другой стороны, у одержимости Эндрю есть великая цена: сам режиссер считает концовку мрачной и предполагает, что внутренний мир юноши сильно пострадал, а в будущем его ждут лишь одиночество, опустошение и смерть в 30 лет от передоза, как и предсказывал отец.

Так что истина, как обычно, посередине. Даже так: просто надо знать меру. Не ломать себе жизнь ради цели, но и не слишком расслабляться и зазнаваться. Быть наставником строгим, но справедливым. Учеником послушным, но самостоятельным и целеустремленным.

В конце отмечу ещё трудность перевода. Вариант на русском однозначен. Тогда как в оригинале Whiplash блестяще вбирает и отражает сразу несколько смыслов:

• Резкий, как удары хлыстом, темп повествования и характер монтажа;

• Тему преодоления границ через боль и эмоциональный слом по пути к высшей цели;
• Метод «кнута и пряника», деспотичность и энергичность Флетчера;
• Сложность исполнения композиции Whiplash с её необычным и сложным музыкальным размером и резкими сменами темпа;
• И вышеописанный приём Whip-pan.

Итог

«Одержимость» точно останется в памяти ещё на долго: это заслуженная современная классика, которую захочется пересмотреть. Гениальность фильма в двойственности настроений, особенно концовки: вдохновение сплетается с напряжением и мрачностью, оставляя неоднозначное послевкусие и простор для размышлений и споров.

Повествование удивляет стремительным темпом и сосредоточенностью, завораживает темами и актерским отыгрышем и устраивает эмоциональные качели: неожиданные волнообразные переходы от крайнего напряжения до восторга резки и постоянны. А работа с кадром, выбранный цветокор и монтаж заслуживают огромной похвалы и отдельных разборов.

Фильм эмоционально затрагивает множество тем: недооценки сложности музыки как ремесла; важности самоотверженной любви к делу; грани между одержимостью и страстью; роли наставника в становлении личности или гения; преодоления трудностей; конкуренции.

К тому же у фильма исключительная и трудная история создания. Это не только немалое испытание для Шазелла в рамках дебюта в большом кино. Но и съемки, полные одержимости: никто не снимает в кратчайшие сроки за 19 дней, работая почти без передыху. Оттого начинаешь ценить картину ещё сильнее.