Взлёт, падение и тайный триумф: почему мы зря «похоронили» нетбуки

В истории потребительской электроники сложно найти категорию устройств, которую поливали бы презрением столь же единодушно, как нетбуки рубежа 2000-х и 2010-х годов. В массовой памяти маленькие пластиковые коробочки с семи- и десятидюймовыми экранами остались медлительным недоразумением, тупиковой ветвью эволюции, которую якобы намертво похоронили планшеты и смартфоны.

В любом списке «главных провалов индустрии» нетбуку отведено почётное место где-то между Windows Vista и 3D-телевизорами.

Меня такая версия давно смущает: слишком гладко она объясняет судьбу устройств, которые расходились десятками миллионов. В конце концов, чем внимательнее смотришь на цифры продаж и на то, что лежит сегодня на столиках кофеен, тем сильнее хочется задать неудобный вопрос: а был ли провал на самом деле? Или мы просто не поняли устройство, которое в итоге пересобрало под себя всю индустрию персональных компьютеров?

Работа, на которую нанимали нетбук

Чтобы понять нетбук, предлагаю вернуться в 2007 год и оглядеться по сторонам. Назвать такую технику по-настоящему мобильной язык не поворачивался: она подходила под определение «переносная», то есть позволяла с кряхтением дотащить себя от одной настенной розетки до другой.

Компактные модели существуют, но стоят от двух тысяч долларов и выдаются топ-менеджерам. Обычно, вместе с кабинетом.

Со смартфонами картина не лучше. Выходить в интернет телефон уже умеет, но удовольствие пока не для всех: полноценный коммуникатор на базе Windows Mobile, вроде популярного тогда аппарата входного уровня glofiish X500, пробивал солидную брешь в бюджете, требуя порядка двадцати пяти тысяч тех ещё, докризисных рублей.

Обычные же телефоны-звонилки предлагали браузинг через протокол WAP или раннюю Opera Mini: мобильные версии сайтов напоминали текстовые обрубки на три ссылки, где невозможно было ни нормально прочесть сложный документ, ни заполнить форму, ни ответить на длинное рабочее письмо. Между тяжёлым ноутбуком и крошечным экраном телефона зияла дыра: ничего, что помещалось бы в сумку, открывало нормальный интернет и продавалось за вменяемые деньги.

И тут ASUS, вдохновившись шумихой вокруг «стодолларового ноутбука для детей» OLPC, выпускает Eee PC 701: семь дюймов, меньше килограмма, Linux, 4 ГБ флеш-памяти и ценник в 300-400 долларов. По меркам «взрослых» компьютеров — игрушка: экран 800x480 точек, мелкие клавиши, накопитель скромнее иной флешки. Зато игрушка влезала в любую сумку, быстро загружалась и показывала сайты такими, какими их задумали авторы.

Мне нравится оценивать технику через вопрос «на какую работу её нанимают». Eee PC наняли сразу на две ставки: портал в «большой», десктопный веб плюс портативная печатная машинка. Больше ничего от него не требовалось. Отсюда и формула класса — максимальная компактность и автономность ценой максимальных же компромиссов во всём остальном. Предлагаю её запомнить: дальше она всплывёт ещё трижды.

Провал на десятки миллионов штук

Дальше случилось то, что провалом назвать сложно. В 2008-м Intel выкатывает Atom — дешёвый и экономичный процессор, — и нетбук выпускают все, кто умеет держать паяльник: Acer, MSI, Samsung, HP, Dell, Lenovo. Формат вырастает до десяти дюймов, получает почти человеческую клавиатуру и ёмкую батарею на 6-8 часов. Для контекста: в ту эпоху «большие» ноутбуки просили розетку после второй пары в шараге, так что такой показатель казался настоящей уличной магией.

Кризис 2008 года только подливает масла: дешёвый компьютер внезапно нужен всем. Когда «настоящий» ноутбук за семьсот долларов превращается в покупку, которую откладывают до лучших времён, машинка за триста уходит с полки без долгих раздумий. На пике, в 2009-2010 годах, продаётся порядка 30-35 миллионов нетбуков в год — примерно каждый пятый ноутбук на планете. Для «рыночного тупика» статистика, мягко говоря, нетипичная: тупики обычно не занимают пятую часть рынка.

Покупали их студенты, журналисты, командировочные и все, кому нужен второй компьютер «в дорогу». Здесь кроется главное, что я хочу подчеркнуть: со своей задачей — почта, тексты, браузер, скайп из гостиницы — машинки справлялись, а Crysis от них никто и не ждал. Упрёки в слабости зазвучали позже, когда нетбук начали сравнивать с тем, чем он никогда не притворялся. Претензия к печатной машинке за неумение монтировать видео звучит странно, но именно такие претензии и легли в основу мифа о провале.

Стеклянный потолок: как индустрия задушила собственный хит

Похоронили успешное начинание отнюдь не разочарованные потребители. Жизнь популярного формата оборвали собственные родители — технологические корпорации, не на шутку испугавшиеся триумфа дешёвых решений.

Microsoft отдавала дешёвые лицензии Windows только под жёсткие условия: экран около десяти дюймов, 1 ГБ памяти, одноядерный процессор. Intel с ценами на Atom вела себя похожим образом. Мотив у обеих читался без труда: трёхсотдолларовая машинка не дай бог не должна была отъесть продажи у «настоящих» ноутбуков за семьсот. Производителям вручили шаблон и вежливо попросили за буйки не заходить.

Итог: нетбук 2011 года по характеристикам почти неотличим от нетбука 2008-го — Atom, гигабайт, 1024x600, — словно весь класс залили в янтарь. А веб тем временем тяжелел: HD-видео, соцсети, скрипты на каждый чих. Машинка, которая в 2008-м бодро открывала любой сайт, через три года задыхалась на ленте новостей, хотя сама не стала хуже ни на мегагерц. Изменился мир вокруг, а догонять его нетбуку запретили.

Отдельного упоминания заслуживают издевательские детали. Windows 7 Starter — редакция, которую ставили на нетбуки, — не позволяла сменить обои рабочего стола: смотри на фирменную картинку и помни своё место. Windows 8 пошла дальше: её новые «плиточные» приложения требовали минимум 768 пикселей по вертикали и на нетбучных 600 просто отказывались запускаться. Система, вокруг которой Microsoft строила будущее, на целом классе компьютеров сообщала, что экран для неё маловат.

К началу 2013-го ASUS и Acer свернули производство, и некрологи посыпались один за другим. Только хоронили в них не того покойника. Спрос на маленький лёгкий компьютер с клавиатурой никуда не делся — закончилось терпение к железу, которому несколько лет подряд не давали расти.

Маленький лёгкий девайс для веба и текстов людям по-прежнему был нужен — им просто перестали продавать вариант, который не устаревал ещё на конвейере.

Наследник первый: нетбук, которому разрешили быть хорошим

Пока нетбук душили снизу, сверху его идею аккуратно забрали себе. В 2010-м Apple выпускает 11-дюймовый MacBook Air: тот же формат «взял под мышку и пошёл», около килограмма веса, флеш-память вместо жёсткого диска — только с нормальным процессором, приличным экраном и ценником под тысячу долларов. Слово «нетбук» на презентации, разумеется, не звучало, хотя габариты говорили сами за себя.

В 2011-м Intel запускает программу «ультрабуков» с фондом в сотни миллионов долларов, то есть официально благословляет компактные лёгкие ноутбуки, только уже за другие деньги. Та самая компания, которая следила, чтобы Atom не попал в слишком хороший корпус, теперь сама расписывала производителям требования к толщине, автономности и скорости пробуждения. Под новой вывеской маржа получалась совсем другой, и возражений ни у кого не нашлось.

Дальше дело техники. Рамки экранов худеют, и тринадцать дюймов влезают в корпус, где раньше помещалось одиннадцать-двенадцать. Роль та же: веб и тексты где угодно. Изменилось качество исполнения, а не должностная инструкция.

Самое наглядное сравнение — на весах. Десятидюймовый нетбук с ёмкой батареей весил 1,2-1,4 кг. Ровно столько же весит современный тринадцатидюймовый ультрабук, который при том работает сутки и обходится без вентилятора. Роль осталась прежней до последней запятой: веб и тексты где угодно. Поменялось лишь качество исполнения — нетбуку наконец разрешили быть хорошим.

Компромиссы, впрочем, никуда не делись, они переехали. Вместо слабого процессора — два порта на всё про всё, распаянная память, никакого апгрейда и цена втрое-вчетверо выше. Формула «компактность и автономность в обмен на всё остальное» продолжает работать, просто в графе «всё остальное» теперь значатся ремонтопригодность и кошелёк владельца, а не скорость.

Наследник второй: планшет, отрастивший клавиатуру

Теперь о главной иронии всей истории. В январе 2010-го Стив Джобс, представляя iPad, со сцены объявил, что нетбуки ничем не лучше ни смартфона, ни ноутбука — просто дешёвые медленные лэптопы. Приговор прозвучал убедительно, и планшеты действительно добили нетбук в рознице: «второй компьютер в дорогу» теперь покупали без клавиатуры, зато с сенсорным экраном и магазином приложений.

А потом планшеты начали в нетбук превращаться. Сначала ASUS — та же компания, что придумала Eee PC, — предлагает Eee Pad Transformer (TF101) с доком-клавиатурой.

Потом Microsoft продаёт Surface с клавиатурой-обложкой как «планшет, который заменит ноутбук». Затем Apple в 2015-м выпускает iPad Pro с клавиатурным чехлом — спустя пять лет после речи Джобса. И, наконец, к концу 2026-го клавиатура к планшету прилагается в комплекте уже у всех производителей.

Смотрим, что получилось на выходе: десяти-одиннадцатидюймовый экран, тесноватая клавиатура, портал в полноценный веб и печатная машинка. Ничего не напоминает? Я вижу здесь описание нетбука образца 2009 года, из которого вычеркнули слово «нетбук» и вписали сенсорный экран. Устройство, пришедшее хоронить предшественника, через несколько лет надело его костюм.

Компромиссы тоже на месте, куда же без них. Мобильная ОС с её причудами: привычные программы существуют в урезанном виде, а работа с файлами и окнами устроена по собственным правилам. И единственный порт Type-C: стоит захотеть мышь и флешку разом, как приходится докупать переходник/док либо пересаживать мышь на Bluetooth. Платить по-прежнему нужно удобством, изменилась только валюта.

Наследник третий: бюджетный сегмент

История сделала и полный круг. Сегодня ультрабук на 10-13 дюймов можно купить дешевле 50 тысяч рублей — у брендов второго эшелона вроде Chuwi.

С учётом инфляции сумма как раз и составляет плюс-минус стоимость нетбука 2000-х. Тот же бюджет, тот же размер, та же логика покупки: недорогой компьютер, который не жалко бросить в рюкзак.

Компромиссы в таком ценовом сегменте те же, что и в нетбучную эпоху. Покупатель получает «печатную машинку» с недорогим SSD и процессором где-то между N100 и младшими i5, и она будет тормозить — не сразу, но десяток тяжёлых вкладок и видеозвонок поверх быстро расставят всё по местам. Список претензий можно почти без правок переносить из обзоров пятнадцатилетней давности.

Отличие, впрочем, есть, и оно принципиальное: потолка сверху больше никто не держит. Никакая лицензия не запрещает поставить в бюджетную машинку 16 ГБ памяти или экран с нормальным разрешением, и производители спокойно так и поступают, насколько позволяет себестоимость. Нетбук 2011 года был плох по приказу, его нынешний потомок — только по смете.

Концепт не умер, он просто отступил на перегруппировку в КНР. Крупные бренды ушли туда, где маржа толще, а освободившуюся нишу заняли компании, которым репутация «дешёвого» не мешает. Слово «нетбук» на коробках, впрочем, не пишут и там — на всякий случай.

Провалилось только слово

Впору задаться вопросом. Сегодня полмира сидит в кофейнях с тринадцатидюймовыми ультрабуками или планшетами с чехлами-клавиатурами, выполняя ровно тот же сценарий — десктопный браузинг, почта и текст на ходу. Так действительно ли нетбук был провалом? Или индустрия просто отказалась признавать, что нетбуки никуда не уходили, а победили?

На мой взгляд, нетбук доказал три вещи, которые сегодня кажутся очевидными. Первая: большинству людей в дороге нужны браузер и клавиатура, а не «мощь». Вторая: автономность и вес важнее гигагерц. Третья: ради всего перечисленного покупатель согласен на компромиссы — вопрос лишь в том, на какие именно. Медленный процессор за триста долларов, два порта за полторы тысячи или причуды мобильной ОС — каждый выбирает жертву по вкусу и кошельку.

По-настоящему провалилась только одна вещь: само слово «нетбук», ставшее ругательным. Всё остальное живёт, здравствует и, возможно, прямо сейчас лежит у вас на коленях.