Патерностер — лифт без дверей и остановок: почему его запретил почти весь мир

В конце XIX века первые городские лифты двигались настолько медленно, что чиновники в министерствах предпочитали подниматься на верхние этажи пешком. Гидравлические и паровые подъемники требовали лифтера, долго разгонялись и собирали толпы в холлах. В 1870-х годах британские инженеры подсмотрели решение на мельницах: там зерно непрерывно поднимали ковшовые элеваторы — нории. Конструкторы применили ту же механику к людям, пустив по замкнутому контуру непрерывную цепь из открытых двухместных кабин.

В тридцатые годы служащие европейских ведомств и советских наркоматов пользовались такими лифтами ежедневно и заходили внутрь на автомате, не сбавляя шага. Интервал между кабинками составлял всего пять секунд: подошел к шахте, шагнул на плывущую платформу — и ты уже на пути к нужному этажу. За один час механизм перебрасывал между этажами до тысячи человек. Ни один современный подъемник аналогичных габаритов не способен показать такую производительность.

И всё-таки сегодня патерностеры запрещены почти во всем мире.

Само слово paternoster переводится с латыни как «Отче наш». Ровно так начинаются четки, по которым католики читают молитву, перебирая пальцами бусину за бусиной. Кабины в шахте двигаются по тому же принципу: они связаны в замкнутую вертикальную петлю. В одном проеме ячейки непрерывно идут вверх, в соседнем — вниз. Ждать лифт не нужно: подошел, дождался, пока порог поравняется с полом коридора, шагнул — и поехал.

Чистая математика: почему конвейер побеждает скоростной лифт

Парадокс в том, что привычный нам лифт — на редкость неэффективная машина. Большую часть времени он вообще никуда не едет. Кабина тормозит перед нужным этажом, открывает створки, ждет заходящих, закрывает створки, набирает ход, снова тормозит. Если кто-то вызвал подъемник на девятый этаж, все остальные этажи покорно ждут. На эти маневры уходит до 70% рабочего времени лифта.

Патерностер этого мертвого времени лишен напрочь.

В 1884 году инженерная фирма J&E Hall запустила первый серийный механизм, рассчитав всё до сантиметра. Электромотор на чердаке тянул тяжелые цепи со скоростью 30 сантиметров в секунду — это ровно один километр в час, неторопливый шаг. На преодоление одного этажа кабина тратила 15 секунд. За это время человек спокойно ставит ногу на движущийся пол и заходит внутрь. Пока один пассажир входит на втором этаже, другой в ту же секунду выходит на пятом. Движение не замирает ни на секунду.

Но у каждого, кто подходил к открытой шахте впервые, возникал логичный вопрос: что произойдет, если вовремя не выйти и добраться до самого верха?

Что происходит на чердаке: главный миф о перевороте

Вокруг патерностеров всегда ходил устойчивый миф: если вовремя не покинуть кабину на последнем этаже, на чердаке она сделает «мертвую петлю», перевернется вверх дном или упрется в несущие конструкции.

Разумеется, это ерунда.

Инженеры просчитали кинематику еще на стадии чертежей. Кабины патерностера не зафиксированы на цепях жестко. Они подвешены на свободных шарнирах — точно так же, как люльки на колесе обозрения. Когда ячейка доезжает до верхней точки, она не наклоняется ни на градус. Под собственным весом кабина сохраняет вертикальное положение, плавно смещается по направляющим рельсам вбок и начинает спуск по соседней шахте. Зазевавшийся пассажир просто проводил полминуты в темноте технического этажа, пока механизм перемещал кабину.

Реальная проблема крылась не на чердаке, а прямо под ногами входящих. У лифта нет дверей. Зазор между движущимся порогом кабины и бетонным краем этажа составлял всего три-четыре сантиметра. Человек с хорошей координацией заходил внутрь на ходу, но для пожилых людей или сотрудников с тяжелым грузом посадка требовала предельной собранности. Стоило оступиться или замешкаться на входе — и срабатывал механический рычаг аварийной защиты, обесточивавший весь привод.

В 1974 году власти ФРГ первыми запретили проектировать и строить новые патерностеры. Следом аналогичные запреты ввели Великобритания и другие страны Европы. Позже появились жесткие нормативы доступной среды: на инвалидной коляске в непрерывно движущуюся ячейку заехать невозможно физически, родителям с детскими колясками вход туда тоже закрыт. К концу девяностых годов надзорные службы потребовали вывести из эксплуатации вообще все уцелевшие подъемники.

И вот тут началось самое интересное.

Бунт клерков и единственный выживший в Москве

В 2015 году министерство труда Германии попыталось ввести жесткий регламент: закрыть патерностеры для обычных посетителей, разрешив поездки только штатным сотрудникам со специальным допуском. В ответ государственные служащие устроили волну протестов. Чиновники выходили на акции, собирали петиции и демонстративно катались в кабинах между этажами. Властям пришлось отступить. В итоге в Германии до сих пор работают больше двухсот патерностеров, еще около семидесяти действуют в Чехии, где их берегут как часть городской истории.

В России судьба этой техники сложилась совершенно иначе. В Москве тридцатых годов такие подъемники строили для решения транспортной проблемы в крупнейших ведомствах. Их смонтировали в здании Центросоюза на Мясницкой, в учебном корпусе МЭИ и в доме Наркомзема на Садовой-Спасской, спроектированном архитектором Алексеем Щусевым.

До наших дней в рабочем состоянии дожил только один — щусевский, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке. Он крутится без перерыва с 1933 года: с девяти утра до пяти вечера деревянные кабины непрерывно возят сотрудников между этажами. С улицы туда не попасть из-за ведомственной охраны, но сами работники министерства категорически отказываются менять раритет на современные лифты: на коротких дистанциях между соседними этажами старый конвейер до сих пор обгоняет любую автоматику.

В итоге индустрия предпочла абсолютную безопасность скорости, выбрав ожидание перед закрытыми дверями. Но вопрос остался: решились бы вы сегодня шагнуть в открытый движущийся проем, точно зная, что этот механизм не станет ждать вас ни доли секунды?