Как ловят рыбу на 25-метровом турецком судне и зачем ему нужна ещё 9-метровая лодка

Мне всегда было интересно, что происходит после того, как рыболовное судно вечером выходит из порта и исчезает за огнями причала. С берега всё выглядит просто: ночью команда ставит сеть, а утром возвращается с уловом. Между этими двумя моментами будто ничего нет. Поэтому в первую ночь нового сезона я поднялась на борт 25-метрового судна и вышла в море вместе с рыбаками. Уже через несколько часов выяснилось, что почти всё я представляла неправильно.

Мы вышли в море вечером 1 сентября. В этот день в Турции официально открылся рыболовный сезон 2026-2027 годов. У причалов горели огни, на соседних судах проверяли оборудование, готовили сети и канаты. Одни команды уже уходили, другие ждали своей очереди. Я думала, что самое интересное начнётся на палубе. Ошиблась. Сначала рыбу нужно было найти, а в ночном море это происходило почти без участия человеческого зрения.

Карта показывает прошлое, сонар — то, что находится под судном сейчас

Во время поиска в рубке находились капитан и второй капитан. Перед ними работало больше семи экранов: радар, электронная карта, сонар, камеры палубы и мониторы с навигационными данными. На одном отображалась скорость судна — 6,2 узла. Электронная карта была покрыта цветными кругами и пересекающимися линиями. Я приняла их за маршрут и долго пыталась понять, почему корабль прежде ходил по морю петлями.

К движению этой ночью линии отношения не имели. На старой карте сохранялись места прежних уловов. Если рыбу находили в одном районе несколько раз, отметки накладывались одна на другую. Для капитанов это была история промысла, накопленная за предыдущие выходы. Но старая точка не означает, что рыба ждёт там же. Поэтому карта только подсказывала, где стоит начать поиск. Дальше работал сонар.

Экран показывал подводное пространство вокруг судна в виде круговой развёртки. Значок корабля находился в центре, а пунктирные окружности позволяли оценивать расстояние до акустических отметок. На тёмном фоне появлялись зелёные, жёлтые и оранжевые пятна и неровные светлые дуги. Сонар отображает не только рыбу, поэтому часть изображения могла быть связана с морским дном, течением или помехами. Среди этих отражений капитаны искали отметки, похожие на скопление рыбы. Для меня экран выглядел как набор разноцветных пятен. Капитан и второй капитан обращали внимание на форму и размеры отметки, её расстояние от судна и то, как изображение менялось при движении. Иногда корабль менял курс и проходил участок под другим углом. Так капитаны могли получить больше информации о предполагаемом скоплении.

Начинать постановку кошелькового невода из-за первой заметной отметки на экране было бы слишком рискованно. Ошибка означает работу двух судов, полный цикл с канатами и лебёдками, а затем повторную укладку мокрой сети. Поэтому капитаны не спешили. О том, что решение принято, я поняла не по сонару. Капитан передал сигнал команде.

После сигнала в воду спускают второе судно

После сигнала моряки разошлись переодеваться. Через несколько минут они вернулись в непромокаемых защитных костюмах со светоотражающими полосами. Каждый занял своё место: у лебёдок, канатов или сети. Палуба, которая ещё недавно казалась почти пустой, сразу разделилась на рабочие участки. Двое моряков перешли на 9-метровое вспомогательное судно, которое в команде называли сервисным ботом. Во время постановки невода стало понятно, зачем оно нужно.

После сигнала капитана сервисный бот сошёл с кормы в море. На нём остался начальный конец сети. Бот удерживал его на месте, а 25-метровое судно начало обходить найденное скопление по окружности.

С кормы большого корабля непрерывно уходило сетное полотно. Верхнюю линию удерживали жёлтые поплавки. Они ложились на воду один за другим, и в темноте по ним можно было проследить, как вокруг рыбы постепенно появляется широкая дуга. Нижняя часть сети с грузами и кольцами тем временем опускалась глубже. Получалась высокая сетная стенка: верх оставался на поверхности, низ уходил под воду. Такой способ в Турции называют gırgır avcılığı, то есть промыслом с кошельковым неводом.

Когда большое судно завершило круг, сервисный бот вернулся к борту и передал удерживаемый конец сети команде. Окружность замкнулась, однако снизу ещё оставался выход. Тогда включили кошельковую лебёдку. Она выбирала стяжной канат, пропущенный через кольца вдоль нижней линии. По мере натяжения кольца сближались, и нижняя часть невода собиралась под рыбой. Сверху этого почти не видно. На поверхности остаются поплавки, тогда как основная работа идёт глубже. Именно на этом этапе я поняла, почему невод называется кошельковым. Его не просто ставят вокруг скопления. Нижнюю часть действительно стягивают, примерно как горловину большого мешка.

Рыбу не поднимают вместе с сетью

После стягивания каната заработал гидравлический сетевыборочный блок. Внешне он напоминал большое колесо, закреплённое над палубой. После стягивания каната заработал гидравлический сетевыборочный блок. Внешне он напоминал большое колесо, закреплённое над палубой. Через него начали пропускать сетное полотно. Моряки принимали сеть внизу, расправляли и укладывали так, чтобы поплавковая линия, полотно и нижняя часть с кольцами не перепутались. От этой укладки зависело, сможет ли невод при следующей постановке свободно сойти с кормы.

Пока сеть выбирали, пространство внутри неё постепенно уменьшалось. Рыба оставалась в воде и собиралась ближе к борту. Я ждала, что в конце невод поднимут на палубу вместе с уловом, но такую массу сетью не вытаскивали. К борту подвели рыбонасос и присоединили широкие гибкие трубы. Насос захватывал рыбу вместе с водой и направлял её в приёмные ёмкости на судне.

Сначала на дне появился тонкий серебристый слой. Я сделала несколько фотографий, ненадолго отвернулась, а когда посмотрела снова, дна уже не было видно. Уровень поднимался неожиданно быстро. Основную часть улова составляла хамса, или европейский анчоус. Среди хамсы попадались более крупные рыбы, креветки и раки-богомолы, но в общей серебристой массе они почти терялись.

После заполнения ёмкостей сверху начали подавать лёд. До этой поездки я думала, что улов охлаждают в порту. Но впереди оставались обратный путь, выгрузка и сортировка, поэтому охлаждение начинали ещё в море. По рекомендациям свежую рыбу желательно как можно быстрее приблизить к температуре тающего льда, то есть примерно к 0 °C.

После рыбонасоса снова начинается ручная работа

Заполненные рыбой ёмкости ещё не означали, что работа с уловом закончена. Рыбу нужно было подготовить к выгрузке так, чтобы она как можно меньше нагревалась по дороге от борта до следующего места хранения. Я ожидала, что здесь снова подключат какой-нибудь механизм. Вместо этого несколько моряков спустились в открытые отсеки и начали работать вручную. Белые пенополистирольные ящики опускали прямо в слой рыбы, наполняли почти до краёв и поднимали наверх. Иногда ящик приходилось поправлять вдвоём: мокрая рыба быстро прибавляла ему веса. После наполнения сверху укладывали слой льда. Он закрывал рыбу и продолжал охлаждать её во время выгрузки и дальнейшей доставки. Затем брали следующий пустой ящик и повторяли всё сначала. На палубе постепенно выстраивалась одна и та же последовательность: рыба, лёд, передача наполненного ящика, новый ящик.

Итого

Перед тем как сойти на берег, я ещё раз вспомнила цветные круги на экране. Несколько часов назад они казались мне странным маршрутом. Теперь я понимала, сколько работы скрывается за каждой такой отметкой. Раньше выражение «сходить за рыбой» звучало почти буквально. Теперь за ним для меня стоят ночной поиск по сонару, два согласованно работающих судна, мокрый невод, лебёдки, рыбонасос и десятки ящиков, которые утром всё равно приходится наполнять руками.