Не получилось, не фартануло: как Pixar потратила $350 млн на «Хорошего динозавра» и оглушительно провалилась с ним в прокате

Двадцать лет. Пятнадцать фильмов. Десять премий «Оскар». Долгое время казалось, что студия Pixar просто не может ошибиться. Каждый их проект становился событием, и даже если какой-то мультфильм не получал восторженных отзывов прессы, как, например, «Тачки 2», кассовые сборы всё равно были шикарными. Pixar приучили нас к простой схеме: новый мультфильм — новый шедевр.

Но в 2015 году что-то в этом отлаженном механизме сломалось. Студия выпустила «Хорошего динозавра» — проект, который обошёлся ей в колоссальные 350 миллионов долларов (200 на производство и 150 на маркетинг) и стал первой настоящей катастрофой в её истории. Мультфильм не просто получил посредственные оценки, но и с грохотом рухнул в прокате. Как так вышло?

Часть 1. Всё не так

В основе всех мультфильмов Pixar лежит один простой и гениальный вопрос: «Что, если?». Что, если бы у игрушек были чувства? Что, если бы супергерои существовали в реальности? Что, если бы монстры и правда жили у нас под кроватью?

В основе «Хорошего динозавра» лежит, пожалуй, одна из лучших идей за всю историю студии: а что, если бы астероид, убивший динозавров, пролетел мимо? Это открывало безграничное пространство для фантазии. Как эволюционировали бы динозавры? Каким стало бы их общество? Как они сосуществовали бы с людьми? Зная, как скрупулёзно Pixar подходит к созданию своих миров, можно было ожидать чего-то невероятного.

Но на этот вопрос студия дала, пожалуй, один из самых неожиданных и разочаровывающих ответов. Динозавры-фермеры. Да, это всё, на что хватило фантазии у людей, до этого придумавших параллельный мир монстров, где главным источником энергии служат детские крики. Причём не какая-то фермерская община или цивилизация, а просто одна-единственная семья из пяти динозавров, один из которых — наш главный герой Арло.

И тут же вскрывается вторая проблема — сам Арло. Pixar всегда умели заставитьзрителя сопереживать кому угодно: игрушкам, монстрам, автомобилям, ворчливым старикам и даже эмоциям в голове у подростка. Но сопереживать Арло при всём желании не получается. Он скучный, пустой и трусливый, а его главная и единственная черта характера — он постоянно орёт. Кто-то даже подсчитал, что за полуторачасовой хронометраж Арло кричит в среднем каждые две минуты, что очень много и очень раздражает.

Его мечта? Совершить значимый поступок и оставить свой след на стене, как сделали все остальные члены семьи. На фоне героев, спасавших человечество, открывавших неизведанные земли и оказывавшихся в мире мёртвых, это желание выглядит, мягко говоря, слишком приземлённым.

В итоге вся гениальная завязка сводится к банальнейшему сюжету: динозавр Арло знакомится с человеческим ребёнком, которого называет Дружок (и который ведёт себя как обычная собака), они теряются и теперь должны вернуться домой. Грандиозная идея «что, если бы динозавры и люди эволюционировали вместе?» превратилась в «что, если бы у динозавра была собака?».

Часть 2. Производственный ад

Как же так вышло? Чтобы понять это, нужно вернуться в 2009 год. Именно тогда идея «Хорошего динозавра» пришла в голову Бобу Питерсону — ветерану Pixar, аниматору самой первой «Истории игрушек» и сценаристу «В поисках Немо» и «Вверх». Идея понравилась руководству, проекту дали зелёный свет и анонсировали выход на ноябрь 2013 года.

Производственный цикл мультфильма Pixar в среднем занимает как раз около четырёх лет, и, казалось бы, всё шло по плану. Но, как позже рассказал режиссёр, история становилась «очень сложной». Она эволюционировала от «истории мальчика и его пса» к «истории отца и сына», а затем к «попытке изменить общество». Сюжетные линии накладывались друг на друга, и проект зашёл в творческий тупик.

Боб Питерсон, по слухам, слишком прикипел к своей изначальной идее и наотрез отказывался что-либо менять. Летом 2013 года, меньше чем за год до запланированной премьеры, проблемы стали очевидны. Руководству Pixar не оставалось ничего другого, кроме как сместить Питерсона с должности режиссёра. Впервые в истории студии производство было полностью остановлено. Ходили даже разговоры о полной отмене проекта, но после всех потраченных усилий и средств это был бы выстрел в ногу. Спасать фильм доверили дебютанту Питеру Сону. Ему пришлось практически с нуля пересобирать ленту, работая в режиме цейтнота. В итоге премьеру перенесли на два года, на ноябрь 2015-го.

Почему же руководство так долго не замечало проблем? Вероятно, сыграли два фактора. Во-первых, огромное доверие к Питерсону как к ветерану студии. Во-вторых, деньги. Руководство знало: дети любят динозавров, а значит, пойдут в кино, а потом купят игрушки. Они до последнего надеялись, что всё как-нибудь исправится, и они смогут заработать свои миллионы. Не получилось, не фартануло.

Часть 3. Понятно без слов

Итак, что мы имеем? Бессвязный сюжет, пустых персонажей и нереализованный потенциал. Но есть одна вещь, которая в «Хорошем динозавре» выполнена безупречно — визуал. Пейзажи здесь без шуток фотореалистичны. Вода, горы, леса — всё выглядит невероятно красиво. И именно в этом кроется ещё одна проблема — диссонанс. На фоне этих потрясающих, реалистичных пейзажей мультяшный Арло ощущается инородным телом, вставленным в чужой мир. Но что, если бы Pixar пошли на радикальный шаг? Что, если бы они убрали из фильма все диалоги?

Критикуешь — предлагай. И вот предложение. Фильм без слов — это не приговор.

• Во-первых, кино целых 30 лет с момента своего основания было немым, и это не мешало ему создавать шедевры.

• Во-вторых, умение рассказывать историю без слов, одними лишь образами — это и есть высший пилотаж режиссуры.

• В-третьих, Pixar сами так уже делали. Вспомните гениальное начало «Вверх», первую половину «ВАЛЛ-И» или душераздирающую историю Джесси из «Истории игрушек 2». Студия — мастер визуального повествования.

В «Хорошем динозавре» даже есть моменты, где авторы пытаются это сделать. Сцены, где герои объясняются с помощью веточек или оставляют следы на песке, работают прекрасно… ровно до тех пор, пока их не начинают пояснять словами. Уйдя от банальных диалогов и плоских шуток, авторам пришлось бы строить повествование исключительно на визуальных образах и музыке. Это заставило бы их глубже проработать персонажей и мир, сделав историю по-настоящему сильной и эмоциональной.

Заключение

Спас бы отказ от диалогов ленту от кассового провала? Разумеется, нет. Для массового проката такой фильм был бы ещё большим риском. Но он мог бы превратить «Хорошего динозавра» в нечто необычное и уникальное, в смелый эксперимент и настоящее произведение искусства, которое было бы интересно обсуждать. Возможно, тогда мы бы говорили не о главном провале Pixar, а об их самом недооценённом шедевре.

Вместо этого мультфильм так и остался в истории студии болезненным напоминанием о том, что даже с гениальной идеей, безграничным бюджетом и лучшими в мире аниматорами можно споткнуться, если в самом сердце проекта нет чёткого видения и внятной истории. Ведь, как верно заметил режиссёр «Суперсемейки» Брэд Бёрд: «Анимация — это не жанр. Это форма искусства, и быть она может совершенно любой».