Уборка космоса отменяется: почему «орбитальные мусоровозы» не спасут нас от космического мусора

С декабря 2024 по май 2025 года спутники группировки Starlink выполнили 144 404 маневра уклонения от потенциальных столкновений. Согласно отчетам компании SpaceX для Федеральной комиссии по связи США (FCC), автоматика корректировала траектории аппаратов в среднем 790 раз в сутки. Еще три года назад, в период с декабря 2021 по май 2022 года, этот показатель составлял 6873 маневра за полугодие. За три года операционная нагрузка на систему управления движением выросла более чем в двадцать раз.

Однако эти цифры не означают, что околоземное пространство загрязняется с такой же скоростью. Здесь возникает важное физическое противоречие. Орбитальные высоты от 500 до 600 километров, где работает основная масса коммерческих спутников и фиксируется максимум маневров уклонения, остаются стабильными в долгосрочной перспективе. Разреженный воздух на этих высотах постепенно тормозит вышедшие из строя аппараты, и они сгорают в атмосфере. Настоящая долговременная угроза формируется выше — на отметке около 850 километров. Активного трафика там меньше, но плотность атмосферы настолько мала, что неработающие объекты остаются на орбите десятилетиями и веками.

В работе, опубликованной в мае 2026 года, физик Вячеслав Турышев из Лаборатории реактивного движения (JPL) Калифорнийского технологического института предлагает рассматривать космический мусор не как статичный склад объектов, которые нужно поочередно собрать, а как динамическую систему, требующую точного управления. Такой подход позволяет связать в единую схему физику орбитальных столкновений, повседневную нагрузку на операторов связи, очередность инженерных мер и финансовые условия, при которых расчистка космоса станет экономически выполнимой.

Статистика маневров и физическая разница между высотами

По данным Европейского космического агентства (ESA) на апрель 2026 года, наземные службы регулярно отслеживают около 44 870 объектов на околоземных орбитах. Их общая масса превышает 16 200 тонн. Непосредственно на низкой околоземной орбите (на высотах до 2000 километров) находятся около 26 400 каталогизированных объектов суммарной массой 9180 тонн. При этом во всем околоземном пространстве работают лишь около 15 200 спутников. Все остальное — это отработавшие ступени ракет, вышедшие из строя аппараты и обломки прошлых разрушений.

Чтобы понять, что происходит на орбите, необходимо разделить текущую сложность управления полетами и долговременный риск накопления обломков.

Двадцатикратный рост числа маневров группировки Starlink объясняется тремя факторами, из которых лишь один напрямую связан с плотностью окружающей среды:

1. Увеличение самой группировки. Чем больше у компании спутников, тем чаще им приходится маневрировать. В пересчете на один работающий аппарат нагрузка росла гораздо плавнее: с примерно 1 маневра на спутник в месяц в 2022-2023 годах до 2,3 маневра в начале 2024 года и 3,1-3,7 маневра в месяц к весне 2025 года.
2. Геометрический закон плотности. В замкнутом объеме орбитального слоя количество сближений между объектами растет пропорционально квадрату их численности (N²). Это означает, что при увеличении количества объектов в одном слое вдвое частота их потенциальных встреч вырастает вчетверо.
3. Ужесточение порога безопасности. Операторы включают двигатели для увода спутника не при каждом сближении, а только тогда, когда расчетная вероятность удара превышает установленный предел. На ранних этапах развертывания второго поколения Starlink компания SpaceX начинала маневр при вероятности столкновения 10⁻⁵ (один шанс из ста тысяч). Позже этот порог снизили до 5x10⁻⁶, а к началу 2026 года спутники компании уклонялись уже при риске 10⁻⁶ (один шанс на миллион). Когда оператор снижает допустимый порог риска в десять раз, автоматика начинает реагировать на гораздо большее число сближений, даже если количество мусора в космосе вообще не изменилось. Поэтому Турышев указывает, что оценивать состояние среды по общему числу маневров нельзя — необходимо считать количество уклонений на один спутник в год при строго фиксированном пороге риска.

Долгосрочная опасность конкретного высотного слоя складывается из четырех параметров: плотности объектов в этом слое, вероятности их встречи, количества осколков, которые появятся при ударе, и времени, которое эти осколки проведут на орбите до падения в атмосферу.

Именно последний параметр — время жизни объектов — создает принципиальную разницу между эшелонами. Сравним два слоя: нижний (500-600 километров) и верхний (около 850 километров). Допустим, на высоте 850 километров плотность объектов вдвое ниже, чем на высоте 550 километров. По закону квадрата плотности (0,5 x 0,5 = 0,25) столкновения там происходят в четыре раза реже. Но на большой высоте сосредоточены более тяжелые старые аппараты и ступени, которые при разрушении дают в среднем вдвое больше опасных обломков. Главное же отличие в том, что из-за отсутствия атмосферного торможения эти обломки остаются на высоте 850 километров в 20 раз дольше, чем на высоте 550 километров. Если перемножить эти величины (0,25 x 2 x 20), окажется, что верхний слой с вдвое меньшей плотностью трафика создает в десять раз большую угрозу для будущего состояния космоса.

Из этого следует разделение орбиты на два физических режима:

• На высотах 500-600 километров действует стабильный (подавляющий) режим. Остаточная атмосфера работает как естественный механизм очистки: любой сломавшийся спутник ниже 650 километров тормозит о воздух и сгорает менее чем за 25 лет, а на высоте 500 километров — за несколько лет. Естественная убыль мусора здесь происходит быстрее, чем рождаются новые осколки. Операторы тратят много топлива на уклонения из-за плотного трафика, но необратимого засорения среды не происходит.
• На высотах около 850 километров действует нестабильный (усиливающий) режим. Атмосферное торможение здесь слишком слабое, а масса брошенных в прошлые годы ракетных ступеней и тяжелых спутников велика. Скорость появления новых обломков от случайных столкновений в этом поясе превышает скорость их естественного падения на Землю. Долгосрочное моделирование ESA и NASA подтверждает, что в этом высотном слое количество обломков будет постепенно расти даже в том случае, если человечество полностью прекратит новые космические запуски.

Физика удара и проблема обломков сантиметрового размера

Опасность каждого столкновения объясняется огромными скоростями движения тел по орбите. В большинстве опасных сближений относительная скорость двух объектов превышает 10 километров в секунду. На такой скорости каждый килограмм массы несет в себе кинетическую энергию в 50 мегаджоулей. Для понимания масштаба: при взрыве одного килограмма тротила выделяется около 4,2 мегаджоуля энергии — в двенадцать раз меньше.

Согласно техническим руководствам NASA, граница между локальным пробоем корпуса и катастрофическим разрушением (когда спутник полностью дробится на тысячи новых обломков) проходит на уровне 40 килоджоулей энергии удара на каждый килограмм массы аппарата-мишени. Простой пересчет для скорости 10 км/с показывает: чтобы полностью разрушить спутник, ударивший по нему обломок должен весить всего 0,08% (восемь сотых процента) от массы самого спутника.

• Чтобы полностью раздробить аппарат массой 100 килограммов, достаточно попадания фрагмента весом 80 граммов. Если этот фрагмент состоит из алюминия и имеет форму шара, его диаметр составит 3,8 сантиметра.
• Чтобы полностью разрушить спутник массой 500 килограммов, достаточно алюминиевого фрагмента массой 400 граммов и диаметром 6,6 сантиметра.

В зависимости от размера обломков и возможностей современной техники весь орбитальный мусор делится на три категории:

1. Объекты крупнее 10 сантиметров (около 54 000 штук по расчетным моделям ESA). Большую часть таких объектов видят наземные радары и оптические телескопы. Рабочие спутники могут заранее изменить орбиту и уклониться от них. Однако именно столкновения между крупными объектами порождают новые облака мелких осколков.
2. Частицы от 1 миллиметра до 1 сантиметра (около 140 миллионов штук). Отследить их с Земли в реальном времени невозможно. Защититься от них можно только конструктивно — с помощью многослойных защитных экранов (щитов Уиппла). В такой конструкции внешний тонкий металлический лист принимает удар на себя и разбивает летящую частицу на мелкую пыль и газ, а внутренние слои из прочной ткани задерживают это облако до того, как оно пробьет основную стенку аппарата. Самый защищенный аппарат в космосе — Международная космическая станция — спроектирован так, чтобы выдерживать удары частиц диаметром до 1 сантиметра. Однако у обычных коммерческих спутников нет запаса по весу для установки тяжелой брони, поэтому для них удар даже миллиметровой частицы может привести к поломке, если она попадет в топливный бак или электронный блок.
3. Обломки от 1 до 10 сантиметров (от 145 000 до 1,2 миллиона штук по разным оценкам NASA и ESA). Это самая сложная техническая проблема. Такие фрагменты слишком малы, чтобы существующие радары могли постоянно вести их в каталогах, но слишком массивны, чтобы от них могла спасти защитная обшивка. Попадание обломка размером от 1 до 4 сантиметров выводит спутник из строя, а удар фрагмента от 4 до 10 сантиметров приводит к полному разрушению большинства автоматических аппаратов на множество новых частей.

При этом экономические расчеты NASA выявляют неочевидный факт: если прямо сейчас построить чувствительные радары и просто добавить в каталоги сотни тысяч обломков размером от 1 до 10 сантиметров, для космонавтики это обернется убытками. Дело в том, что координаты объектов определяются с некоторой погрешностью. Если точность измерений останется прежней, а количество отслеживаемых целей вырастет в десять раз, операторы будут получать огромное количество предупреждений об опасных сближениях, большинство из которых окажутся ложными тревогами. Спутники быстро израсходуют весь запас топлива на постоянные маневры. Поэтому начинать борьбу с мусором нужно не с отлова мелких частиц, а с настройки трех базовых параметров, управляющих крупными объектами.

Три главных рычага управления безопасностью

Турышев показывает, что на горизонте ближайших десяти лет устойчивость околоземной среды определяется тремя практическими мерами: надежным и быстрым сведением с орбиты новых спутников, повышением точности расчета координат для самых опасных сближений и выборочным обезвреживанием наиболее тяжелых старых объектов.

1. Надежность утилизации новых аппаратов и правило пяти лет

Самый эффективный способ сдержать рост мусора — не оставлять на орбите новые отработавшие аппараты и ракетные ступени. В отчете ESA за 2025 год отмечается заметный прогресс при запусках ракет: около 90% отработавших ступеней на низкой орбите теперь уходят с нее быстрее чем за 25 лет, а 80% укладываются в новый жесткий норматив — 5 лет. В 2024 году количество управляемых сведений ракетных ступеней (когда ступень специально включает двигатель после отделения спутника и падает в океан) впервые в истории превысило число неуправляемых падений. В США также вступило в силу правило FCC, обязывающее операторов убирать спутники с орбит ниже 2000 километров в течение 5 лет после окончания их службы. Тем не менее среди самих спутников процент нарушений все еще остается высоким.

С инженерной точки зрения уборка спутника после окончания миссии — это вопрос надежности техники. Ожидаемый вред от любого нового запуска пропорционален вероятности того, что система торможения на спутнике откажет, умноженной на количество лет, которое сломанный аппарат проведет на орбите.

Сравним два варианта в простых числах:

• Базовый вариант: система сведения с орбиты срабатывает успешно в 90% случаев (то есть 10% спутников ломаются и остаются в космосе), а естественное торможение об атмосферу занимает 25 лет. Показатель остаточного риска равен произведению доли отказов на время жизни: 0,10 x 25 = 2,5.
• Улучшенный вариант: надежность системы сведения доведена до 99% (остается только 1% отказов), а орбита или тормозные устройства подобраны так, чтобы спутник сгорал в атмосфере за 5 лет. Показатель риска в этом случае равен: 0,01 x 5 = 0,05.

Переход от первого варианта ко второму снижает долговременный риск от каждого запущенного спутника в 50 раз (2,5 делить на 0,05). Расчеты NASA за 2024 год показывают, что простое сокращение допустимого срока пребывания отработавших спутников на орбите с 25 до 15 лет приносит экономическую выгоду, которая в 20-750 раз превышает затраты операторов (до 6 миллиардов долларов чистой экономии за 30 лет). А переход к немедленному сведению аппаратов после завершения работы дает до 9 миллиардов долларов чистой выгоды.

Однако добиться реальной надежности в 99% сложно из-за инженерной проблемы, известной как сбой общей подсистемы. Представим, что конструктор установил на спутник два разных двигателя для схода с орбиты, и каждый из них по отдельности имеет надежность 90% (вероятность отказа — 10%, или 0,1). Если эти системы полностью независимы, вероятность того, что откажут обе сразу, составляет 0,1 x 0,1 = 0,01 (то есть общая надежность равна 99%). Но если оба двигателя получают энергию от одной бортовой батареи или управляются одним центральным компьютером, который сам по себе выходит из строя к концу службы в 5% случаев, математика меняется. В 5% случаев спутник останется на орбите из-за поломки компьютера, и еще в 0,95% случаев — из-за одновременного отказа обоих двигателей при исправном компьютере. Реальная надежность составит всего 94,05% вместо ожидаемых 99%. Вероятность оставить мусор на орбите оказывается почти в шесть раз выше расчетной.

Поэтому резервная система увода должна быть полностью автономной и не зависеть от питания и главных систем спутника. На эту роль подходят механические тормозные паруса, которые разворачиваются автоматически при потере связи с Землей и увеличивают площадь трения об атмосферу. Например, американский модуль DragNET при собственном весе 2,8 килограмма разворачивает парус площадью 14 м² и способен стянуть 180-килограммовый спутник с опасной высоты 850 километров менее чем за 10 лет. Аналогичное европейское устройство ADEO с парусом площадью 3,6 м², упакованное в коробочку размером 10x10x10 сантиметров, успешно прошло испытания в космосе в 2022 году.

2. Точное определение координат при опасных сближениях

Второй рычаг управления — повышение точности отслеживания объектов. Наземные радары не могут определить положение спутника с абсолютной точностью; они дают лишь вытянутую пространственную область (зону неопределенности), внутри которой объект находится в данный момент. Когда два аппарата сближаются, их зоны неопределенности накладываются друг на друга.

Если погрешность измерений велика и площадь этой зоны огромна, компьютеры фиксируют высокий риск столкновения (выше порога 10⁻⁶) даже тогда, когда реальные спутники пролетят на безопасном расстоянии в несколько километров друг от друга. Чтобы не рисковать, оператор вынужден включать двигатели и тратить топливо.

Турышев подчеркивает важное экономическое правило: для снижения числа ложных маневров не нужно повышать точность отслеживания всех 45 000 объектов в каталоге. Подавляющее большинство ручных проверок и уклонений приходится на очень узкую долю сближений, которые по первичным прикидкам выглядят опасными. Достаточно применить высокоточные приборы — например, наземные лазерные дальномеры вроде европейской станции Izaña-1, определяющей расстояние до объекта с точностью до миллиметров, — только к этим конкретным парам объектов за несколько витков до их встречи.

Если с помощью целевого замера уменьшить площадь зоны неопределенности для опасной пары в 10 раз, количество ложных срабатываний и ненужных маневров для таких встреч также снизится примерно в десять раз. По оценкам NASA, десятикратное повышение точности координат только для рискованных сближений сэкономит космической отрасли около 1,5 миллиарда долларов за 30 лет, а отдача на каждый вложенный доллар превысит 100 долларов.

3. Обезвреживание тяжелых неработающих объектов

Даже если все новые спутники будут исправно уходить с орбиты, а радары — работать без ошибок, на высоте около 850 километров останется масса старой техники. Согласно расчетам ESA за 2025 год (при условии, что 90% новых аппаратов соблюдают правила утилизации), 96% всего долгосрочного риска столкновений на низкой орбите создают уже неработающие объекты. Из них 65% угрозы исходит от брошенных корпусов ракетных ступеней, 31% — от вышедших из строя старых спутников, и лишь 4% риска приходится на все действующие аппараты и многоспутниковые группировки.

При этом общий уровень опасности конкретного объекта зависит от его массы, количества осколков при возможном ударе и того времени, которое он еще проведет в космосе. Из-за этого небольшое число тяжелых ступеней на высоких орбитах создает больше риска, чем тысячи легких спутников внизу. Именно поэтому недавние случаи при развертывании китайских спутниковых систем Guowang (Xingwang) и Qianfan, когда часть отработавших верхних ступеней ракет осталась на высоких долгоживущих орбитах, сводят на нет положительный эффект от десятков дисциплинированных запусков других операторов.

Чтобы уменьшить угрозу от уже находящихся в космосе массивных тел, инженеры разрабатывают два метода:

• Активное удаление мусора (ADR). К неработающей ступени или спутнику запускают специальный аппарат-буксир, который захватывает цель и сводит ее в плотные слои атмосферы. Такие миссии уже готовятся к практике: Европейское космическое агентство планирует в 2029 году запустить аппарат ClearSpace-1 с четырьмя механическими манипуляторами для захвата 95-килограммового старого спутника PROBA-1. В Японии по заказу агентства JAXA компания Astroscale уже провела первый этап программы CRD2: ее спутник-инспектор ADRAS-J в 2024 году вплотную подошел к отработавшей ступени ракеты H-IIA, завис в 50 метрах от нее и провел детальную съемку, а стоимость контракта на второй этап (захват и сведение этой ступени) составляет около 13,2 миллиарда иен.
• Превентивный увод перед самым столкновением (JCA). Вместо того чтобы ловить многотонную ступень и тащить ее до самой атмосферы, предлагается слегка менять ее скорость (например, бесконтактным импульсом газовой струи со спутника-сопроводителя или мощным лазерным лучом) только в те редкие моменты, когда точный расчет предсказывает ее неминуемое столкновение с другим крупным объектом.

Экономическое сравнение этих двух подходов в отчетах NASA дает показательный результат. Полное удаление 50 самых опасных крупных объектов с орбиты на горизонте 30 лет приносит выгоду, которая соотносится с затратами в пропорции от 0,1 до 10 (то есть в зависимости от стоимости буксиров программа может вообще не окупиться). В то же время метод превентивного точечного увода (JCA) в лучших сценариях дает выгоду, превышающую затраты в 300 раз. Причина проста: чтобы развести два объекта в космосе на безопасное расстояние за несколько витков до встречи, достаточно изменить скорость одного из них на считаные миллиметры или сантиметры в секунду, что несопоставимо дешевле полного механического захвата и торможения вращающейся махины.

Почему частный бизнес не расчищает космос самостоятельно

Если опасность старых ракетных ступеней доказана, а технологии их увода уже создаются, возникает вопрос: почему частные космические компании сами не оплачивают расчистку орбиты? Турышев показывает, что этому препятствуют два жестких фактора: экономическое распределение выгоды и международное космическое право.

С точки зрения экономики чистота орбиты является общим ресурсом. Если одна частная компания потратит десятки миллионов долларов и уберет с высоты 850 километров старую ракетную ступень, риск появления облака осколков в этом слое снизится. Но безопасность повысится одновременно для всех операторов мира, включая прямых конкурентов этой компании, которые не заплатили ничего. Кроме того, сам положительный эффект от предотвращенной аварии проявится лишь через 10-30 лет. В результате доля выгоды, которую получает сам плательщик, оказывается слишком мала, чтобы оправдать его текущие затраты. Без государственного вмешательства ни одному коммерческому игроку не выгодно убирать чужой мусор за свой счет.

Второй барьер — юридический. Согласно Статье VIII Договора о космосе 1967 года и Конвенции о регистрации космических объектов 1975 года, государство, запустившее спутник или ракетную ступень, сохраняет полную собственность и юридический контроль над этим объектом навсегда — независимо от того, работает он или вышел из строя пятьдесят лет назад. В космосе нельзя просто подобрать брошенный объект: любая частная компания, которая попытается сдвинуть с места старую советскую, американскую или китайскую ступень без официального межгосударственного разрешения, нарушит международное право и примет на себя огромную финансовую ответственность, если при сведении обломки не полностью сгорят и упадут на территорию третьей страны.

В работе Турышева эти преграды переведены в точный финансовый расчет для сервисной компании, которая планирует зарабатывать на уборке мусора. Чтобы проект был прибыльным для частного инвестора, сумма контракта должна не просто покрывать расходы на разработку аппарата, запуск, управление и страховку. Номинальную сумму контракта необходимо предварительно умножить на три вероятности:

1. Вероятность того, что заказчик вообще подпишет контракт.
2. Вероятность получения официального юридического разрешения на работу с объектом от государства-владельца.
3. Вероятность того, что результат работы будет технически подтвержден и принят к оплате без штрафов.

Сравним по этой формуле две разные бизнес-модели (в условных финансовых единицах):

• Модель 1: Эвакуация заранее подготовленных клиентских спутников. Оператор спутниковой группировки еще на Земле ставит на свои аппараты стандартные крепления для захвата и заранее подписывает договор с сервисной фирмой на случай, если спутник сломается (именно так организована миссия Astroscale ELSA-M, намеченная к запуску в 2026 году при участии оператора Eutelsat и Космического агентства Великобритании). Здесь заказчик известен заранее, юридическое разрешение уже вписано в контракт (вероятность согласия равна 1,0), вероятность заключения сделки составляет 0,90 (90%), а вероятность успешной проверки результата — 0,95 (95%). Перемножив эти три числа (0,90 x 1,0 x 0,95), получаем общую вероятность реализации проекта: 0,855 (85,5%). Если все расходы на создание и полет буксира составляют 23 единицы, а контракт подписан на 32 единицы, то ожидаемый доход с учетом рисков равен 0,855 x 32 = 27,36 единицы. Чистая ожидаемая прибыль составляет +4,4 единицы. Такой бизнес полностью рентабелен для частного рынка.
• Модель 2: Уборка старых неподготовленных ступеней и спутников. Поймать вращающийся старый объект без специальных креплений технически гораздо труднее, а страховка стоит дороже, поэтому общие затраты компании вырастают с 23 до 41 единицы. Допустим, государство предлагает за эту работу крупный контракт на 65 единиц. Однако из-за бюрократии, дипломатических сложностей с получением разрешения и неясных правил приемки все три вероятности падают: шанс получить заказ — 0,70 (70%), шанс добиться разрешения от владельца объекта — 0,80 (80%), шанс успешной юридической верификации — 0,80 (80%). Перемножаем их (0,70 x 0,80 x 0,80) и получаем итоговую вероятность успеха всего 0,448 (44,8%). Умножив сумму контракта на эту вероятность (0,448 x 65 = 29,12) и вычтя затраты (41), инвестор получает ожидаемый чистый убыток в размере -11,9 единицы. Чтобы такой проект просто вышел в ноль, государство должно увеличить минимальную цену контракта до 91,5 единицы — почти в два раза по сравнению с реальной себестоимостью, причем исключительно для покрытия юридических и организационных рисков.

Этот расчет доказывает, что единого «рынка уборки космоса» быть не может. Отрасль делится на три сектора с разными правилами финансирования:

1. Сведение новых спутников и эвакуация подготовленных аппаратов имеют конкретного владельца и должны оплачиваться самими частными операторами в рамках лицензионных требований.
2. Система отслеживания и предупреждения о сближениях должна работать как двухуровневая структура. Базовый каталог и первичные оповещения государство предоставляет бесплатно как общественную услугу (в США по этому принципу создается гражданская система TraCSS от ведомства NOAA, к февралю 2026 года подключившая 17 первых операторов), а частные компании продают операторам дополнительные услуги высокоточного лазерного и радарного наведения для сложных случаев.
3. Уборка и превентивный увод старых бесхозных ступеней на больших высотах не могут окупаться за счет частных сделок — эти услуги должны закупать напрямую государства или международные фонды.

Новые правила оплаты и последовательный план на 2026-2035 годы

Чтобы государственные закупки и регулирование работали эффективно, Турышев предлагает изменить саму единицу измерения успеха в контрактах.

Сегодня эффективность миссий по расчистке космоса часто оценивают по количеству убранных штук или тонн металла. Но с точки зрения физики сведение стокилограммового спутника с высоты 450 километров не приносит пользы для экологии орбиты, так как через год он сгорел бы сам. Поэтому в государственных контрактах оплачивать нужно не «количество убранных объектов», а доказанное снижение суммарного долгосрочного риска (учитывающее массу объекта и то, сколько десятков лет он бы еще провел в опасной зоне), подтвержденное уклонение старых ступеней от ударов и подтвержденный увод отработавших аппаратов.

Для регулирования новых запусков предлагается ввести понятный финансовый инструмент — дифференцированный орбитальный сбор или возвратный залог, который оператор вносит при получении лицензии на запуск. Размер залога рассчитывается по простым, заранее известным параметрам: массе аппарата, высоте орбиты (от которой зависит время его естественного падения в случае поломки), плотности трафика на этой высоте и доказанной надежности его системы торможения. Это дает четкую разницу в стоимости для разных миссий:

Такая система создает прямой экономический стимул для инженеров. Если компания запускает легкий спутник на самоочищающуюся орбиту 550 километров с надежным тормозным двигателем и запасным парусом, сумма залога минимальна. Если же оператор выводит тяжелый аппарат на опасную высоту 850 километров или оставляет там ракетную ступень, залог возрастает в 8-20 раз. Как только оператор после окончания миссии успешно сводит свой аппарат в атмосферу (в пределах 5 лет), государство полностью возвращает ему залог. Если же спутник ломается и остается на орбите, залоговые деньги переходят в специальный фонд и идут на оплату миссий по расчистке старого мусора.

Чтобы страховщики, государственные органы и инвесторы могли объективно проверять работу космических компаний, предлагается обязать всех операторов регулярно публиковать пять стандартных показателей вместо общих отчетов:

1. Нормированную частоту маневров (CAR) — сколько уклонений приходится на один рабочий спутник в год при точном указании порога риска (например, 10⁻⁶).
2. Коэффициент пятилетней утилизации (DMR5) — какая доля отработавших спутников компании реально сгорела в атмосфере менее чем за 5 лет.
3. Счетчик потерянных спутнико-лет (OYF) — сколько суммарно лет сломанные и неуправляемые аппараты этой компании будут летать в опасных орбитальных зонах до естественного падения.
4. Показатель погрешности навигации (ERI) — средний размер зоны неопределенности координат для опасных сближений этого оператора (показывает, насколько качественными данными пользуется компания).
5. Время простоя системы безопасности (AOU) — какую долю времени автоматическая система уклонения компании была отключена или недоступна из-за сбоев.

На основе этих расчетов выстраивается строгая очередность действий на период с 2026 по 2035 год. Пытаться внедрить все технологии одновременно неразумно — каждый следующий шаг опирается на результаты предыдущего:

• Шаг первый: сделать сведение с орбиты менее чем за 5 лет обязательным правилом для всех новых спутников в плотных эшелонах, ввести систему возвратных залогов при выдаче лицензий, обязать операторов раскрывать пять стандартных показателей отчетности и оснащать все новые крупные аппараты и ступени стандартными креплениями для захвата.
• Шаг второй: создать вокруг базовых государственных каталогов коммерческую сеть высокоточного наведения (лазерного и радарного) и наладить автоматический обмен планами маневров, чтобы в 10 раз сжать зону неопределенности координат для самой опасной группы сближений и избавить операторов от ложных тревог.
• Шаг третий: силами государств и международных консорциумов профинансировать целевое обезвреживание (методом превентивного точечного увода JCA или полного захвата ADR) нескольких десятков самых тяжелых неработающих ступеней и спутников на высотах около 850 километров, оплачивая контракты строго за доказанное снижение риска.
• Шаг четвертый: только после того, как будут перекрыты источники новых крупных обломков, а точность отслеживания орбит вырастет на порядок, переходить к развертыванию систем обнаружения и уборки мелкого мусора размером от 1 до 10 сантиметров.

Такой подход переводит проблему космического мусора из области абстрактных призывов к экологии в плоскость точного инженерного и финансового расчета. Чтобы сохранить околоземное пространство пригодным для полетов, не нужно пытаться собрать миллионы мелких осколков — достаточно последовательно настроить надежность схода новых аппаратов, точность измерений при опасных сближениях и государственное финансирование увода самых тяжелых старых мишеней на верхних этажах низкой орбиты.

Источник: arXiv