Одна случайно завезённая змея почти лишила Гуам лесных птиц — а затем начала отключать острову электричество

Сегодня бурую бойгу на Гуаме трудно представить редкостью. Ночная змея прячется в лесах, садах, складах и возле домов, забирается на столбы и линии электропередачи. Но до середины XX века её на острове вообще не было. Скорее всего, Boiga irregularis попала сюда вскоре после Второй мировой войны вместе с военными грузами, прибывавшими из западной части Тихого океана. Никто не видел момента высадки первого «безбилетника», поэтому говорить о единственной змее-прародительнице нельзя. Зато последствия появления одного чужеродного вида известны очень хорошо.

Для бойги Гуам оказался почти готовым экспериментом по снятию ограничений. На её родине в Австралазии она существует среди других хищников, конкурентов и добычи, которая эволюционировала рядом со змеями. На Гуаме крупного местного наземного хищника, способного сдерживать её численность, не оказалось. Зато вокруг было много птиц, ящериц, мелких млекопитающих и яиц. Бойга хорошо лазает, охотится ночью и способна проникать туда, где островные птицы привыкли считать гнездо безопасным.

Первые десятилетия вторжение почти не выглядело катастрофой. Змея скрытна, днём обычно сидит в укрытии, а ночью передвигается по ветвям. Пока люди замечали отдельных особей, популяция распространялась по острову. К 1970-м исчезновение птиц уже становилось трудно не заметить. В последующие годы стало ясно, что Гуам теряет почти целую лесную орнитофауну.

Особенно уязвимыми оказались виды, которые миллионы лет жили без такого древесного ночного хищника. Бойга забиралась в гнёзда, поедала яйца, птенцов и взрослых птиц. В итоге из двенадцати местных лесных видов десять были уничтожены на острове или исчезли из большей части естественных местообитаний, а сохранившиеся оказались резко сокращены. Некоторые виды удалось спасти только благодаря разведению в неволе и переселению на другие острова. Лес, который прежде начинал день множеством голосов, местами стал почти безмолвным.

Этим последствия не ограничились. Птицы были не декоративным дополнением к лесу, а его рабочими участниками: поедали насекомых, переносили семена, влияли на восстановление растительности. Когда большая часть насекомоядных птиц исчезла, изменилась и жизнь беспозвоночных. Исследования на Гуаме показали необычно высокую численность пауков по сравнению с соседними островами, где птицы сохранились. Исчезновение одного звена начало перестраивать связи, которые внешне никак не были связаны со змеями.

Сама бойга при этом не остановилась на лесу. Это длинная, гибкая и превосходно лазящая змея. На Гуаме она освоила придорожную растительность, жилые районы, склады и технические сооружения. Электрический столб для неё мало отличается от дерева, а провода — от ветвей. Ночью животное поднимается наверх в поисках добычи или пути через открытое пространство и иногда одновременно касается частей оборудования с разным электрическим потенциалом.

Для энергосистемы такого мгновения достаточно. Тело змеи замыкает цепь, возникает короткое замыкание или электрическая дуга, защитное оборудование отключает участок сети, а сама бойга обычно погибает. Один небольшой хищник способен оставить без электричества сотни или тысячи людей, повредить трансформатор и вызвать дополнительные расходы на ремонт.

Это не редкая городская легенда. За двадцать лет с 1978 по 1997 год на Гуаме зарегистрировали более 1600 отключений, связанных со змеями; в отдельные годы их число приближалось к двум сотням. Современные американские службы и сейчас называют бурую бойгу причиной сотен нарушений электроснабжения, затрагивающих тысячи жителей. На защиту подстанций и линий приходится тратить значительные средства, но полностью сделать инфраструктуру недоступной для настолько ловкого ночного лазальщика сложно.

Проблема приобрела ещё одно измерение: Гуам — крупный транспортный узел. Та же схема, которая когда-то привезла бойгу на остров, теоретически может отправить её дальше вместе с грузом, автомобилем, контейнером или самолётом. Поэтому змей ищут возле портов и военных объектов, ловят в специальные ловушки, используют служебных собак и создают зоны подавления численности. Главная цель — не только сократить ущерб на самом Гуаме, но и не позволить этой истории повториться на другом тихоокеанском острове.

Для контроля применяют даже необычное средство — приманки с ацетаминофеном, токсичным для бурой бойги. Их размещают так, чтобы змеи могли добраться до приманки в кронах. Такой метод звучит почти фантастически, однако за ним стоит очень практичная задача: на большой площади невозможно просто пройти по лесу и собрать ночных древесных змей руками.

Полностью убрать бойгу с Гуама пока не удалось. Её плотность в некоторых местообитаниях исторически достигала уровней, необычайно высоких для крупных змей, а способность жить рядом с человеком даёт ей множество убежищ и источников пищи. Поэтому восстановление птиц требует сначала создавать территории, где численность змей подавлена настолько сильно, что гнёзда снова получают шанс выжить.

История Гуама особенно наглядна потому, что её две половины кажутся сюжетами из разных книг. Сначала речь идёт о биологии островов: чужой хищник встречает добычу, не готовую к его появлению, и за несколько десятилетий опустошает лес. Затем начинается история инженерная: тот же хищник, размножившийся рядом с городами, превращает линии электропередачи в продолжение древесных крон и начинает буквально вмешиваться в работу энергосистемы.

Бурая бойга не ставила перед собой ни одной из этих задач. Она просто использовала пищу, укрытия и маршруты, которые оказались доступными. Но именно поэтому случай Гуама стал одним из самых известных примеров биологического вторжения. Иногда для огромной экологической и экономической перемены не требуется новый суперхищник. Достаточно обычного вида, оказавшегося в месте, где для него слишком много возможностей и почти нет привычных ограничений.