Помнит каждый день своей жизни с трех лет: ученые исследовали редчайший случай феноменальной памяти

Если попросить обычного человека вспомнить, что происходило в его жизни 19 марта 2024 года, он вряд ли сможет дать содержательный ответ. Большинство людей не назовут день недели, погоду за окном, последовательность собственных действий или разговоров. Чтобы восстановить хотя бы часть этого дня, человеку придется обратиться к внешним источникам: перепискам в телефоне, рабочему ежедневнику, банковским выпискам или фотографиям.

Обычная память устроена так, что быстро теряет конкретные детали повседневных событий. Психика сохраняет только общий смысл произошедшего, факты и выводы, которые необходимы для дальнейшей жизни. Мелкие бытовые подробности стираются из долговременного хранения за считаные недели. Это естественное свойство человеческого мышления, защищающее внимание от перегрузки.

Однако существуют люди, у которых эта система работает совершенно иначе. В журнале Cortex вышло исследование международной группы ученых под руководством Кристиана Баржиковского из Ягеллонского университета в Кракове. Авторы подробно описали случай 16-летнего польского подростка, обозначенного инициалами KCL. Этот юноша способен без внешних подсказок назвать день недели для практически любой даты за последние годы, подробно описать события этого дня, факты из новостей и свои собственные действия. Он помнит большую часть дней своей жизни начиная примерно с трехлетнего возраста.

Это состояние в когнитивной науке называют высокоразвитой автобиографической памятью (сокращенно HSAM, от английского Highly Superior Autobiographical Memory), или гипертимезией. Исследование польских ученых примечательно тем, что оно впервые проверило не только способность такого человека отвечать на вопросы о прошлом, но и то, как его память ведет себя в состоянии покоя, когда никто не просит ничего вспоминать.

Обычный человек с необычным свойством

Первый официальный случай гипертимезии ученые описали в 2006 году: американка Джилл Прайс помнила каждый день своей жизни начиная с подросткового возраста. С тех пор во всем мире выявили лишь несколько десятков таких людей.

В обществе существует представление, что человек с такой памятью должен обладать выдающимся интеллектом, превосходить окружающих в учебе или мгновенно запоминать любую информацию. Случай KCL наглядно опровергает это представление.

Интеллектуальные способности подростка находятся на среднем уровне. Его средний балл в школе составляет 3,9 по шестибалльной шкале. Тестирование показало, что объем его рабочей памяти совершенно типичен: он не способен удерживать в уме длинные списки случайных чисел или слов лучше обычных сверстников. Тесты на когнитивный контроль, в которых требуется вовремя реагировать на правильные сигналы и игнорировать помехи (например, задачи Струпа и Эриксена), KCL выполнил со средней скоростью и средним количеством ошибок.

Более того, в повседневной жизни подросток сталкивается с теми же сбоями памяти, что и окружающие. Примерно раз в неделю он забывает, куда положил ключи, телефон или учебники. Он регулярно испытывает состояние, когда нужное слово «вертится на языке», но не вспоминается сразу.

Преимущество KCL строго изолировано: оно проявляется исключительно в автобиографической памяти (воспоминаниях о событиях собственной жизни) и привязке этих событий к календарю.

Чтобы подтвердить гипертимезию объективно, исследователи провели два стандартизированных теста. Первый — опросник по публичным событиям. В нем подростку давали либо известное событие (например, победу польской спортсменки на Олимпиаде) и просили назвать точную дату и день недели, либо называли дату и просили вспомнить, что важного произошло в этот день в мире. Второй тест — опросник по случайным датам, где компьютер выбирал 10 произвольных дней из жизни подростка за последний год, а участник должен был назвать день недели, связанное историческое событие и эпизод из собственной жизни.

В тесте на публичные события KCL набрал 51% правильных ответов против 20% в контрольной группе сверстников. В тесте на случайные даты личной жизни он дал 83% правильных ответов, тогда как контрольная группа набрала лишь 28%. По статистическим меркам эти результаты превышают средние популяционные значения более чем на 3,8 стандартных отклонения. В теории вероятностей это означает, что результат подростка превосходит показатели 99,9% населения.

При этом подросток не применяет мнемотехники. Он не строит в воображении сложные схемы для запоминания и не заучивал календарь специально. По его собственным словам, ответы возникают в сознании сами собой, напрямую и без умственного напряжения.

В чем разница между намеренным и ненамеренным вспоминанием

До сих пор большинство исследований гипертимезии изучали произвольное извлечение информации. Ученые сажали человека перед экраном, задавали вопрос: «Что произошло 9 февраля 2018 года?» — и фиксировали, насколько быстро и точно испытуемый находит ответ. При таком подходе казалось, что гипертимезия — это способность быстро выполнять внутренний поиск информации по календарному признаку.

Однако сам KCL при первом обращении к ученым пожаловался на другое обстоятельство: воспоминания приходят к нему сами, постоянно и без всякого желания с его стороны. Он сообщил, что проводит от пяти до семи часов в день, думая о событиях прошлого, и это сильно отвлекает его на школьных уроках.

Команда Кристиана Баржиковского решила выяснить, действительно ли у людей с гипертимезией увеличено количество непроизвольных автобиографических воспоминаний. Непроизвольные воспоминания — это ситуации, когда образ или факт из прошлого всплывает в голове спонтанно, без сознательной команды вспомнить. У обычных людей это происходит регулярно: например, знакомый запах или услышанное слово может мгновенно вызвать в памяти эпизод из детства.

Чтобы измерить этот процесс объективно, а не просто полагаться на слова подростка, авторы применили лабораторный метод фиксации мыслей врасплох.

Лабораторный эксперимент: проверка бдительности и перехват мыслей

Подростку и контрольной группе предложили выполнить монотонное задание на внимательность на компьютере. Задача состояла из 800 попыток. На экране каждые две секунды появлялись горизонтальные линии. Лишь изредка (всего 15 раз за все время) горизонтальные линии сменялись вертикальными. Испытуемый должен был нажимать клавишу только при появлении вертикальных линий.

Задача требовала непрерывного удержания внимания, но сама по себе была предельно скучной. Чтобы провоцировать спонтанные мысли, авторы периодически показывали на экране короткие фразы: нейтральные («покупка хлеба»), эмоционально положительные («красивая улыбка») или отрицательные («тяжелый разговор»). Всего за время теста появилось 270 таких фраз.

В 23 случайных момента программа неожиданно прерывала тест. На экране появлялось требование: немедленно остановиться и записать, о чем именно участник думал прямо перед остановкой. Испытуемый должен был кратко описать мысль, оценить степень своей концентрации и указать, возникла ли мысль намеренно или появилась сама. Затем независимые специалисты классифицировали эти записи: относилась ли мысль к тесту, к личным воспоминаниям, к планам на будущее или к отвлеченным размышлениям.

Результаты эксперимента привели к трем важным выводам.

Во-первых, KCL отвлекался от задания точно так же, как и обычные люди. Всего за время проверок он сообщил о 15 посторонних мыслях, не связанных с задачей. В контрольной группе среднее число таких мыслей составило 13,5. Подросток показал стопроцентную точность в обнаружении целевых вертикальных линий и нормальную скорость реакции. То есть его внимание уходило в сторону не чаще, чем у других людей.

Во-вторых, содержание его посторонних мыслей оказалось принципиально другим. У людей из контрольной группы спонтанные личные воспоминания составили лишь 39% от всех посторонних мыслей. Остальное время они думали о текущих бытовых делах, мечтали или размышляли о будущем. У KCL личные воспоминания составили 87% всех мыслей (13 случаев из 15). Это статистически значимое отклонение от нормы (z=2,88). Практически каждое отвлечение его внимания было детальным возвращением к конкретному дню из его биографии.

В-третьих, у подростка полностью отсутствовали спонтанные мысли о будущем. В контрольной группе участники в 27% случаев непроизвольно думали о предстоящих делах: планах на вечер, будущих поездках или покупках. У KCL этот показатель был равен нулю (z=−1,30).

Эксперимент доказал: мозг подростка с гипертимезией не просто эффективно выдает факты по запросу. Он непрерывно и самостоятельно воспроизводит прошлые события в моменты, когда внимание освобождается от текущей работы.

Пороговая модель памяти: почему события всплывают сами

Чтобы объяснить этот феномен, ученые обратились к пороговой модели осознания воспоминаний.

Согласно этой концепции, каждое пережитое событие оставляет в нейронных сетях мозга след. Большинство этих следов находится в неактивном состоянии. Чтобы воспоминание перешло в сознание, уровень его активности должен превысить определенный порог.

У обычного человека этот порог высок. Случайное слово, услышанное на улице, или изменение температуры в комнате вызывают лишь слабую подпороговую активацию связанных с ними воспоминаний. Сигнал угасает, не достигнув сознания, поэтому человек не отвлекается на прошлое и продолжает заниматься текущими делами. Воспоминание переходит порог только в том случае, если внешний стимул оказался исключительно сильным или если человек сознательно направил внимание на поиск информации в памяти.

У KCL этот порог в отношении личного опыта сильно снижен. Для активации воспоминания требуется минимальный толчок. Любая малозначительная деталь окружающей обстановки способна немедленно запустить воспроизведение прошлых событий.

Причину такой чувствительности исследователи обнаружили при подробном анализе физиологических и психологических особенностей подростка. Тестирование показало две яркие аномалии, далеко выходящие за границы нормы:

1. Экстремально высокая интероцепция. По шкале MAIA-2, измеряющей способность человека осознавать внутренние процессы своего тела, KCL набрал баллы, превышающие популяционную норму на 4,6 стандартных отклонения (z=4,62). Он необычайно четко чувствует частоту сердечных сокращений, ритм дыхания, мышечные реакции и малейшие изменения физического состояния.
2. Экстремально высокая сенсорная чувствительность. По Глазгоской шкале сенсорной чувствительности (GSQ), оценивающей силу восприятия внешних раздражителей, показатель подростка превысил норму более чем на пять стандартных отклонений (z=5,03). Он крайне восприимчив к шумам, запахам, визуальным контрастам и тактильным ощущениям.
3. Высокая яркость зрительных представлений. Тест VVIQ-2 показал результат z=3,52, что говорит о способности формировать отчетливые визуальные образы.

Эти параметры напрямую связаны с извлечением воспоминаний. Любое событие в жизни человека фиксируется нервной системой не изолированно, а вместе со всем комплексом сопутствующих ощущений: определенным положением тела, пульсом, окружающими звуками и запахами.

Поскольку KCL воспринимает внешние стимулы и сигналы собственного организма значительно острее других людей, эти сигналы постоянно выступают в роли непроизвольных подсказок. Небольшое изменение сердечного ритма или случайный бытовой запах вызывают мгновенный отклик в сети автобиографической памяти. Из-за низкого порога активации воспоминание преодолевает барьер и вторгается в сознание помимо воли подростка.

Психологическая цена постоянной памяти

Способность помнить события каждого дня часто воспринимается как безусловное преимущество. Однако исследование Баржиковского показывает, что такое состояние создает постоянную психическую нагрузку.

KCL сообщил психологам, что необходимость постоянно удерживать и переживать события прошлого утомляет его. Когда внимание занято воспоминаниями на протяжении 5-7 часов в день, человеку трудно концентрироваться на обучении и текущей деятельности.

Психологическое обследование выявило у подростка выраженные проблемы в эмоциональной сфере:

• Высокий уровень руминации. По шкале RRS его показатель составил z=2,41. Руминация — это склонность зацикливаться на одних и тех же неприятных мыслях, многократно перебирать в голове причины своих неудач, обид или ошибок.
• Повышенный уровень депрессивных проявлений. По шкале депрессии CES-D результат подростка заметно превысил среднюю норму (z=1,81).

Эти трудности логически вытекают из природы гипертимезии. У большинства людей негативные эмоции со временем угасают благодаря тому, что память стирает контекст ситуации. Неприятный разговор, произошедший год назад, теряет краски, превращаясь в сухой факт: человек помнит, что инцидент имел место, но больше не переживает его физически.

У KCL этого угасания не происходит. Возвращаясь к давней неприятной ситуации, он заново воспроизводит обстановку, слова собеседника и собственные физиологические реакции с той же точностью, с какой они происходили в реальности. Отрицательный опыт не переходит в категорию нейтрального прошлого, а продолжает оказывать непосредственное эмоциональное воздействие.

Кроме того, постоянная фиксация на минувших днях мешает работе с будущим. В когнитивной психологии установлено, что механизмы автобиографической памяти и воображения будущего тесно связаны: чтобы представить себе завтрашний день или составить план действий, мозг использует элементы прошлого опыта, комбинируя их по-новому. У KCL эта система работает в одну сторону: ресурсы мышления почти целиком заняты воспроизведением уже случившихся событий, из-за чего спонтанное моделирование будущих ситуаций оказывается подавленным.

Зачем человеку нужно забывать

Случай KCL помогает понять важный принцип работы человеческого мозга: забывание — это не ошибка и не признак несовершенства памяти. Это фундаментальный механизм адаптации, без которого нормальное мышление было бы невозможным.

Если бы мозг сохранял каждое единичное событие со всеми его подробностями, он не смог бы формировать обобщенные понятия. Чтобы понять, как устроен мир, человеку не нужно помнить каждый увиденный в жизни стол, каждую проехавшую мимо машину или каждый съеденный завтрак. Напротив, чтобы научиться быстро действовать, мозг должен стереть индивидуальные отличия этих объектов и сформировать общее правило: «это предмет мебели», «это транспортное средство», «это еда».

Забывание выполняет функцию очистки данных. Оно удаляет случайный информационный шум, оставляя только закономерности, полезные для выживания. Кроме того, стирание рутинных воспоминаний освобождает ресурсы оперативного внимания. Это позволяет человеку быстро реагировать на то, что происходит прямо сейчас, и планировать действия наперед.

Исследование польских ученых показало, что гипертимезия — это не расширение общих возможностей памяти, а изменение баланса между ее системами. Мозг подростка потерял способность эффективно тормозить доступ к старой информации. В результате память перестала быть инструментом, который включается только по необходимости, и превратилась в автономный процесс, непрерывно возвращающий человека к прожитым дням.

Источник: Cortex