Как Питер Джексон уменьшил хоббитов без единого пикселя графики

На съемках сцены в тележке Гэндальфа Элайджа Вуд и Иэн Маккеллен физически не сидели рядом. Между актерами было несколько метров пустого пространства, а посуда на столе перед ними существовала в двух разных масштабах одновременно — огромная на одном конце, крошечная на другом. Зритель видел одну реальность. На площадке их было две. И самое неожиданное здесь даже не сам фокус, а то, сколько инженерного расчета ушло на то, чтобы обмануть человеческий глаз.

Метод, который использовал Джексон, придумал не он. Прием называется принудительная перспектива, и фотографы знают его давно: тот самый снимок, где турист как будто держит на ладони Пизанскую башню. Дальний объект отодвигают — глаз сам решает, что он просто меньше по размеру.

Обычно этим фокусом пользуются один раз, ради одной смешной фотографии на отдыхе. Джексону нужно было превратить его в рабочий инструмент для трех фильмов подряд. Разовый обман зрения пришлось превратить в конвейер.

3,3 метра, которые решали всё

Перед съемками команда рассчитала: рост хоббитов должен составлять 75% от роста обычного человека — около 120 сантиметров. Дальше начиналась чистая геометрия. Если между камерой и обычным персонажем было десять метров, исполнитель роли хоббита в этом же кадре отходил еще на 3,3 метра дальше.

Не «примерно подальше» — с точностью до десятков сантиметров. Любая ошибка в расстоянии сразу читалась на экране как фальшь. Актерам приходилось запоминать не только текст роли, но и точку на полу, с которой нельзя было сойти ни на шаг.

Почему нельзя было просто подвинуть камеру? Оказывается у метода обнаружился жесткий подводный камень. Принудительная перспектива работает, только когда камера абсолютно неподвижна относительно актеров. Стоит оператору чуть сместиться — иллюзия рассыпается за долю секунды, потому что глаз мгновенно замечает несостыковку.

А кино без движения камеры — это слайд-шоу, а не фильм. Решение нашли в системе motion control, которая заставляла камеру двигаться по одной и той же траектории с точностью до миллиметра при каждом дубле.

Дом Бильбо построили дважды

Отодвинуть актера от объектива — только половина работы. Вместе с ним в кадре стоит вся обстановка: стены, стулья, дверные ручки, чашки на столе. Оставь ее в одном размере — и хоббит будет выглядеть маленьким относительно себя самого, но не относительно стула рядом.

Поэтому дом Бильбо возвели в двух версиях. В большом доме снимали Иэна Холма, который играл Бильбо. В маленьком, где каждый предмет обстановки был уменьшен где-то в полтора раза, снимали Иэна Маккеллена — Гэндальфа. После склейки кадров хоббит едва доставал магу до пояса, хотя в жизни разница в росте актеров была всего 15 сантиметров. Свет в обеих декорациях выставляли отдельно, чтобы тени падали под одним углом — иначе внимательный зритель заметил бы, что дом живет по двум разным физикам сразу.

Не всё в этой системе было изящным. Чтобы орки выглядели крупнее хоббитов, их шлемы и доспехи сделали в полтора раза больше обычного размера. Звучит как техническая деталь, пока не представишь актера, который несколько часов подряд бегает и дерется в этой утяжеленной броне.

Особенно тяжело пришлось в сцене, где орки тащат на себе связанных Мерри и Пиппина: к весу неудобного костюма добавлялись еще и два взрослых мужчины. Съемочной группе постоянно требовались перерывы просто на то, чтобы актеры отдышались.

Дублеры, без которых всё равно не обошлось

При всей продуманности системы обойтись без низкорослых дублеров не получилось. В сценах с активным движением снимали профессиональных каскадеров подходящего роста, а крупные планы с эмоциями лица доснимали уже основными актерами через ту же перспективу.

Получается забавная картина. Самый продуманный оптический расчет кинематографа того времени работал в связке с решением, которому лет двести — просто найти человека нужного роста. Одной физики оказалось мало.

Сегодня любого героя уменьшают в пару кликов мышкой в графическом редакторе. А тогда ради одной сцены с тележкой строили две декорации, рассчитывали каждый сантиметр и по несколько раз пересобирали свет, лишь бы зритель ни на секунду не усомнился в том, что видит своими глазами. Возможно, поэтому эти кадры до сих пор не устарели — их никто не рисовал, их действительно так снимали.