«Острые козырьки: Бессмертный человек» — лебединая песня Томаса Шелби под аккомпанемент немецких бомбардировщиков

Наблюдать за возвращением Томаса Шелби — это как встретить бывшего любовника, который заметно постарел, но всё так же безупречно выбирает галстуки: вы оба понимаете, что былая искра превратилась в тлеющий уголек, но этикет обязует допить это виски до конца. Нам обещали грандиозный финал, точку в саге, которая заставила половину мужского населения планеты сменить джинсы на костюмы-тройки, но на деле мы получили изящную, дорогую, но всё же эпитафию.

Внимание: в обзоре присутствуют спойлеры.

Тлеющие угли былого величия

Действие переносит нас в 1940 год. Бирмингем содрогается от немецких авианалетов, а Томас Шелби, кажется, решил окончательно превратиться в призрак самого себя. Он пребывает в добровольном изгнании, курит, носит кардиганы (какое падение нравов!) и, о боги, пишет мемуары под скромным названием «Бессмертный человек». Поэтично? Пожалуй. Убедительно? С трудом. Киллиан Мёрфи по-прежнему магнетичен — его глаза всё так же напоминают два куска льда в стакане с джином, но в этой новой ипостаси он выглядит скорее как уставший философ, чем как гроза британского криминалитета.

Стивен Найт, создатель этой вселенной, явно стремился придать истории библейский масштаб. Томми вынужден вернуться в строй, чтобы спасти своего бастарда Дюка и, заодно, остатки своей империи. Проблема в том, что-то, что в сериале разворачивалось бы в течение шести томительных часов, здесь проносится перед глазами со скоростью скаковой лошади. Мы только успели привыкнуть к зимним пейзажам и холодному свету (операторская работа, признаю, безукоризненна), как сюжет уже толкает нас в объятия финала.

Семейные узы и новые лица

Барри Кеоган в роли Дюка — это, пожалуй, лучшее, что случилось с фильмом. Его дуэт с Мёрфи напоминает искру между кремнем и сталью; в их отношениях чувствуется та самая дикая энергия первых сезонов. Кеоган идеально вписался в эстетику — в его чертах читается та же наследственная тяга к насилию, скрытая за маской безразличия. Но вот беда: экранного времени катастрофически не хватает, чтобы эта химия превратилась в полноценный пожар.

Что касается антагониста, то Джон Бекетт в исполнении Тима Рота выглядит… плоско. После инфернальных злодеев прошлого, этот кажется лишь временным препятствием, а не экзистенциальной угрозой. Введение в сюжет нацистов как главных врагов — ход понятный, но прямолинейный до оскомины. Когда Шелби начинает бороться с «абсолютным злом», он невольно превращается в положительного героя, теряя ту самую притягательную двусмысленность антигероя, за которую мы его когда-то полюбили. Из волка-одиночки он превращается в защитника отечества, и этот моральный лоск ему, откровенно говоря, не к лицу.

Теснота большого экрана

Главная беда «Бессмертного человека» — его формат. Пытаясь угодить и преданным фанатам, и случайным зрителям, создатели создали нечто среднее между расширенным эпизодом и скомканным романом. Нам показывают Аду Торн, мелькают старые лица вроде Джонни Догса, но это скорее похоже на обязательную перекличку, чем на органичное участие. Мы слишком долго ждали этого воссоединения, чтобы получить лишь мимолетные кивки в сторону прошлого.

Сцены насилия по-прежнему исполнены с изощрённым садизмом, особенно та, где наглецу всунули гранату за пазуху. Но достаточно ли одной эффектной расправы, чтобы оправдать существование целого фильма? В ленте слишком много мелодраматических пауз и самоповторов. Шелби снова скачет на лошади, снова страдает от призраков прошлого, снова курит, глядя в пустоту. Это красиво, спору нет, но мы это уже видели, и в первый раз это работало лучше.

Итог без прикрас

«Острые козырьки: Бессмертный человек» — это качественное, дорогое, но совершенно необязательное послесловие. Фильм держится исключительно на колоссальном таланте Киллиана Мёрфи и харизме Барри Кеогана, но сценарий явно не поспевает за их актерскими амбициями. Это не «невероятное достижение», а скорее попытка красиво упаковать то, что уже давно должно было быть отпущено на покой.

Если вы фанат — вы посмотрите это ради того, чтобы еще раз увидеть этот идеальный пробор и услышать знакомый саундтрек. Если же вы ждали глубины и новых смыслов, то рискуете остаться с чувством легкого разочарования, как после обеда в ресторане, где подача была на пять звезд, а само блюдо оказалось разогретым полуфабрикатом. Томас Шелби, может, и бессмертен, но вот его история явно начала выдыхаться.