10 научно-фантастических фильмов, которые можно назвать почти шедеврами: по версии Collider

Кинопоиск: 6.1

Взять Стивена Содерберга, Джорджа Клуни и классику польской фантастики — рецепт звучит как анекдот про Голливуд, который лезет в русскую душу, не зная пароля. Но вышел не анекдот, а очень вязкая, медитативная история про вину и тоску. Содерберг начисто отказался от космической эпопеи в пользу почти спальной интимности. Космос здесь — лишь дорогой декоративный фон для тяжелых разговоров и ещё более тяжелого молчания. Фильм провалился в прокате с треском разбитого стекла, и за это его до сих пор не любят поклонники Лема и Тарковского. Но если забыть на пару часов об оригинале и дать этой ленте шанс, она включается как сеанс психотерапии. Только очень дорогой и с Клуни в роли того, кто должен лечиться, а не лечить. Это не просто история о пришельцах, а размышление о том, что самое жуткое привидение — это то, что таится внутри тебя.

Кинопоиск: 6.9

Этот фильм — идеальный образчик маркетингового гения Джей Джей Абрамса и одновременно издевательство над зрительскими ожиданиями. Нам обещали приквел к найденной плёнке про монстра, а дали камерную драму с тремя актерами и одной дверью, за которой — то ли апокалипсис, то ли сумасшедший маньяк. Первые минут сорок хочется кричать в голос: «Выпустите меня отсюда!», причём вместе с героиней. Джон Гудман тут играет не просто злодея, а ходячее воплощение паранойи, от которого не знаешь, ждать помощи или удара в спину. Это кино про то, что неизвестность иногда страшнее любой правды. И даже когда правда вырывается наружу в финале, она кажется чужеродным телом, пришитым к идеальному триллеру. Но, чёрт возьми, дорога к этому финалу вымощена таким напряжением, что провисания прощаешь легко.

Кинопоиск: 7.1

Тот случай, когда слово «почти» режет глаз особенно остро. Джордж Миллер вернулся в свою пустошь спустя почти десять лет после оглушительного успеха «Дороги ярости». Вернулся, чтобы рассказать предысторию той самой однорукой воительницы. И вроде бы всё на месте: безбашенные гонки, эстетика постапокалиптического панк-рока, безумные злодеи. Но чего-то не хватает. Той самой сумасшедшей лёгкости, когда экшен захлёстывает с головой и не отпускает до финальных титров. Вместо полуторачасового спринта зрителю предлагают марафон с остановками на заправку философией и местью. Крис Хемсворт старается так, что его Дементус перетягивает одеяло на себя, а юная Фуриоса всё время остаётся в тени. Фильм смотришь с уважением, но без прежнего восторга. Как дорогой виски, который немного разбавили водой — вроде благородно, но градус уже не тот.

Кинопоиск: 7.3

Дэнни Бойл — человек-праздник, даже когда снимает кино про конец света. «Пекло» начинается как идеальная космическая одиссея нового века: команда учёных летит к умирающему Солнцу, чтобы вдохнуть в него жизнь. Картинка вылизана до стерильности, музыка под кожей, а Киллиан Мёрфи с глазами, полными сияния, выглядит как последний мессия человечества. И где-то на середине происходит сбой. Фильм резко сворачивает с дороги Соляриса в сторону дешёвого слэшера. Появляется маньяк, логика идёт лесом, а атмосфера высокого космического ужаса сменяется беготнёй по коридорам. Зритель чувствует себя обманутым, как ребёнок, которому вместо обещанного конструктора подарили погремушку. И всё равно это лучший фильм о том, как люди пытаются зажечь спичку в темноте, даже не зная, осталась ли у них голова на плечах. За первые сорок минут можно простить многое.

Кинопоиск: 7.4

Кар-Вай Вонг создал фильм в жанре фантастики. Это может показаться парадоксальным, но именно так и произошло. В будущее, под номером 2046, отправляются поезда, чтобы потерявшие память люди могли обрести её заново. Только вот сам режиссёр в будущее не очень-то и торопится. Он, как старый пластиночный проигрыватель, заедает на одной ноте: тоске по ушедшей любви, шелесте платьев, сигаретном дыме в гонконгских номерах. Главный герой пишет фантастический роман, но на самом деле просто перебирает старые обиды. Тони Люн Чу-Вай здесь похож на человека, который так и не вышел из номера отеля из «Любовного настроения». Андроиды в этом мире грустят по-человечески, а люди ведут себя как механизмы. Это фантастика для тех, кому от будущего нужна не новая планета, а старый, забытый всеми, танец.

Кинопоиск: 7.8

Кэмерон до «Терминатора 2» и «Титаника» был не просто царем мира, а сумасшедшим гением, который топил актёров в огромных резервуарах с водой, чтобы добиться идеального кадра. «Бездна» — это история о том, что под водой мы все немного нервные. Фильм начинается как производственная драма про нефтяников, продолжается как военный триллер, а заканчивается… ну, скажем так, контактом. Здесь есть всё: и бесподобная игра Эда Харриса, который готов утопиться ради женщины, и первый серьёзный компьютерный спецэффект в истории кино (та самая водяная рука). Картина страшно не любила зрителя своей длиной и ватностью, но со временем стала культовой. Потому что Кэмерон, даже снимая про инопланетян под водой, снимает про одно — про упёртость человека, который не умеет сдаваться. Даже когда весь мир решил, что он утонул.

Кинопоиск: 7.9

История этого фильма страшнее любого хоррора. Кубрик вынашивал его двадцать лет, не решаясь снять, а потом отдал Спилбергу, как горячую картошку. Спилберг снял. И получился Франкенштейн с двумя головами, которые спорят друг с другом до самого финала. Первая половина — абсолютно кубриковская, холодная, безнадежная история про робота-мальчика, который хочет любви своей «мамы». Смотришь и чувствуешь, как стынет кровь. А потом приходит Спилберг со своим сахарком и… последние двадцать минут кажутся приклеенными из другой сказки. Но даже этот диссонанс не убивает главного: Хейли Джоэл Осмент играет так, что его андроид оказывается человечнее всех людей на экране. Это фильм-вопрос, на который никто так и не решился дать честный ответ. И, кажется, это делает его бессмертным.

Кинопоиск: 8.2

Да, это почти гениально. Потому что в оригинальной трилогии третий фильм всегда самый слабый. Люк уже накачал скиллы, Дарт Вейдер задумался о вечном, а режиссёр понял, что главный хит — это не джедаи, а маленькие пушистые медведи с палками против космических штурмовиков. Эвоки — это, конечно, маркетинговый гений Лукаса, который понял, что игрушки должны продаваться. Но за всей этой милотой прячется мощнейшая арка искупления. Сцена, где Вейдер смотрит на императора, а потом на сына — это, пожалуй, лучшая психологическая драма во всей саге. Да, спецэффекты местами смешные, а пляски эвоков хочется перемотать. Но ради финального огня на погребальном костре прощаешь всё. Даже то, что третий «Звёздные войны» — это почти детский сад.

Кинопоиск: 8.3

Роберт Земекис попал в ловушку сиквела. Первый фильм был идеальным ромкомом с машиной времени. Во втором пришлось объяснять, откуда взялись путешествия, плодить параллельные реальности и показывать нам 2015 год, в котором мы так и не получили летающие доски. И при этом «Назад в будущее 2» — это магия чистой воды. Да, он сбивает с толку, разрывает хронологию в клочья и временами напоминает дурной сон Марти Макфлая. Но именно здесь появляется тот самый тёмный Хилл-Вэлли, где Бифф стал королём мира. Это кино про то, что даже маленькое изменение в прошлом может превратить жизнь в кошмар. Идея, которая сейчас актуальна как никогда. А то, что фильм заканчивается клиффхэнгером и криком «Дороги нет!» — так это лучшая реклама третьей части, которую только можно придумать.

Кинопоиск: 8.7

Нолан снял фильм, за который его одни готовы носить на руках, а другие — обвинять в напыщенности и псевдоинтеллектуальности. На деле «Интерстеллар» — это идеальный кандидат на звание «почти шедевр». Потому что здесь есть всё: и чёрные дыры, нарисованные с помощью реальных учёных, и пятимерное пространство, и любовь как фундаментальная сила физики. Мэттью МакКонахи рыдает, глядя на письма дочери, и рыдать хочется самому. Фильм давит на педаль пафоса так, что она проваливается в пол, и это работает. Да, диалоги иногда звучат как лекция по астрофизике для чайников. Да, финал с библиотекой в черной дыре — это уже чистая фантастика, граничащая с абсурдом. Но когда корабль стыкуется под «Нет, это необходимо», ты веришь. Веришь в людей, в космос и в то, что кто-то наверху всё-таки есть. Даже если этот кто-то — мы сами в далёком будущем.