Как портрет дочери становится библейским рассказом: обзор картины Дарьи Новиковой «Ева»

На завершившейся выставке академических традиций в этот раз было много «Ев», ну или образов, которые можно было бы таковыми признать. Среди них выделялась одна работа — «Ева» Дарьи Новиковой, и выделялась буквально цветом!

О ней хочется сказать несколько слов.

Реальная Ева

К сожалению, мне не удалось найти в открытых источниках информацию о картине, поэтому воссоздать ее историю я могу лишь приблизительно. Работа имеет подзаголовок «Мамины бусы», поэтому можно предположить, что на картине либо дочь автора, либо дочь друзей автора, которую и в реальной жизни зовут Ева.

Впрочем, имя реального ребенка и имя ребенка-персонажа могут различаться, и для восприятия картины это не будет иметь решающего значения. Итак, перед нами вертикальный холст:

Форма работы довольно удачна, и она соответствует растущему ребенку. Вертикаль, к тому же, следуя наблюдениям Виппера, отлично подходит для «моментальных» работ, и здесь для нас подловили именно мгновение и реакцию на это мгновение, а не постепенно разворачивающееся во времени событие. Вещь — не эпичная, поэтому в данном формате воспринимается отлично.

Что же здесь происходит?

А происходит тут — грех!

Возможно, имея перед глазами иное название, мы бы не судили (и не были бы судимы, кстати) так, но автор, очевидно, не случайно дает такой заголовок. Именно название дает нам основание предположить предысторию: скорее всего, ребенку строго наказывали не трогать мамины украшения, однако для девочки этот «запретный плод» был так сладок, что закончилось все тем, чем закончилось…

Однако эта трактовка работает и в обратную сторону: когда мы видим ребенка, конечно, не согрешившего, но явно провинившегося, это пробуждает и чувства оправдания той самой Евы.

Лицо девочки как бы говорит: «Упс». И этой мимикой автор передает свое отношение к Праматери человечества, ведь, по сути, и она тогда была всего лишь «ребенком», не ведая что творя.

Чувство вины здесь, конечно, ощущается, однако ощущается и вера в скорое прощение.

Красный цвет и бусины

Желание сравнить Еву и Еву возникает здесь не только из-за названия картины. Привлекает внимание цвет. И, хотя красный в искусстве многозначен, здесь к разным смыслам может примешиваться и его «первобытность»: действительно, это самый ранний цвет, известный с доисторических, пещерных времен!

В остальном, кажется, картина лишена деталей, и остается только смотреть на бусины…

И смотреть и на форму, и на содержание. Что до содержания, то их насчитывается сорок, и это количество может быть неслучайным. Число 40 — число библейское, конечно. Но, если тезис с количеством бусин может быть и оспорим, то вот форма нити — уже вряд ли.

Это форма извивающегося Змия, судя по всему, что вновь настраивает нас на нужные ассоциации, размышления о грехах и прощении грехов.

Если вам интересны рассказы о выставках или обзоры картин, загляните в мой ТГ-канал. Ссылка есть в подписи к публикации.