Какой город был на месте Петербурга, кто его построил — и почему он исчез, будто его никогда не существовало

Когда Пётр I в 1703 году закладывал на болотистых берегах Невы новый город, он вовсе не ступал на «девственную» землю. На месте будущего Санкт-Петербурга уже шумела жизнь: по улицам гуляли горожане, в гавани стояли суда, а в ратуше заседал городской магистрат. Эта земля принадлежала шведскому королевству, и называлась она — Ниен. Но что это был за город? Кто его строил, кто в нём жил, и почему он исчез, словно его и не было?

Первые шаги: Ландскрона

История освоения устья Невы начинается задолго до петровских реформ. Археологические находки и письменные свидетельства говорят о присутствии шведов* в этом районе ещё в XIV веке. Примерно в 1300 году, во время одного из военных походов, шведы основали в устье Невы первую крепость — Ландскрона. Её судьба оказалась недолгой: спустя всего два года, в 1301-м, русские войска разрушили её, и шведское влияние на этой территории на время ослабло.

Однако идея закрепиться на этом важном водном перекрёстке между Ладогой, Волховом и Балтикой, не оставляла шведскую корону.

Возвращение шведов*

В 1611 году шведская корона сделала решающий шаг к укреплению своего влияния в устье Невы. По приказу короля Карла IX на мысе, где Охта впадает в Неву, началось возведение новой крепости — Ниеншанц, в переводе со шведского Nyenskans — «Невское укрепление». Это должно было стать мощным форпостом Швеции на востоке: крепость строили не только для защиты от возможных русских наступлений, но и для полного контроля над важнейшей водной артерией — Невой.

Карл IX не дожил до завершения проекта — он умер в том же 1611 году. Но его дело продолжил сын и преемник, Густав II Адольф, который не только поддержал укрепление Ниеншанца, но и придал ему стратегическое значение. Работы шли медленно: нехватку рабочих рук восполняли силой — из Кексгольма и Выборга свозили крестьян, которых заставляли возводить стены и бастионы.

К 1617 году, когда был подписан Столбовский мир, окончательно закрепивший эти земли за Швецией, в крепости уже стоял гарнизон из около 200 солдат и офицеров. Но шведские власти смотрели на Ниеншанц не только как на военный объект. Было принято решение рядом с крепостью создать городскую застройку — город Ниен. Это было не спонтанное развитие, а централизованная политика.

Золотые времена шведского Ниена

Город стал развиваться стремительно. Уже в 1632 году по распоряжению короля начали застраивать территорию вокруг крепости. В 1638 году Ниен получил право вести внешнюю торговлю — принимать корабли из-за границы и отправлять свои.

Это был огромный шаг: город стал важным пунктом на торговых маршрутах Балтики. Шведская королева Кристина ввела налоговые льготы, и Ниен превратился в магнит для переселенцев. По документам и оценкам историков, в городе проживало около 2,5 тысяч человек, что по меркам тогдашней Финляндии было очень много.

На главной площади возвышалась ратуша — здание, куда каждую неделю стекались представители местной власти. Здесь собирался Магистрат, городской совет, состоявший из бургомистров и почётных горожан. Они решали важные вопросы городской жизни: от торговли и судоходства до устройства улиц и взимания налогов. Вдоль улиц тянулись дома зажиточных купцов, построенные по шведским и немецким архитектурным канонам. Здесь же располагались просторные склады с рыбой, древесиной, пушниной и металлами, которые шли на экспорт.

Население города было многонациональным. Преобладали, конечно, шведы и немцы, но в уличной толпе нередко можно было услышать голландскую, английскую и даже русскую речь. В гавань регулярно заходили иностранные корабли, а с ними — купцы, матросы, ремесленники и переселенцы, ищущие удачи на этом северном форпосте. Ниен, по сути, стал европейским островком в устье Невы, живущим по западным законам, но окружённым русскими землями.

Атака 1656 года

Шведы считали свою позицию в устье Невы прочной. Однако летом 1656 года, в разгар русско-шведской войны (1656-1658), ситуация резко изменилась.

Русский царь Алексей Михайлович, воспользовавшись тем, что значительная часть шведских войск была отвлечена на другие фронты, приказал нанести удар по важнейшим шведским опорным пунктам на северо-западных рубежах. Один из ударов пришёлся на крепость Ниеншанц и город Ниен.

Войска под командованием воеводы Петра Потёмкина подошли к Ниену в июле. Шведский гарнизон, не ожидавший атаки, оказался застигнут врасплох. Шведское командование, осознав, что удержать город силами ограниченного гарнизона невозможно, эвакуировалось: часть солдат бежала по Неве, склады с провизией и боеприпасами были сожжены.

Потёмкин вошёл в крепость почти без боя. Русские захватили несколько пушек и укрепились на территории Ниеншанца. Однако успех оказался кратковременным: без подкреплений и надёжного снабжения удерживать город не удалось. Спустя короткое время русские войска покинули Ниен, и он вновь оказался под контролем Швеции.

Этот эпизод стал тревожным звонком: крепость усилили, гарнизон укрепили, но спокойной жизни больше не было. Несмотря на угрозу, Ниен продолжал жить как процветающий торговый центр. В архивных записях сохранились сведения о праздниках, прибывающих кораблях, решениях магистрата. По некоторым данным, в гавань ежегодно заходило более 100 торговых судов. Город торговал древесиной, пушниной, рыбой и металлом.

Но буря уже надвигалась.

Пётр I и конец шведского Ниена

Северная война перевернула судьбу многих городов, но для Ниена она оказалась роковой. Весной 1703 года, после того как русские войска под командованием Петра I овладели шведской крепостью Нотеборг, тревога охватила и устье Невы. Ниен, находившийся всего в нескольких десятках километров ниже по течению, оказался под прямой угрозой.

Первые известия о приближении русской армии вызвали в городе панику. На улицах воцарилась суматоха: горожане спешно покидали свои дома, собирая в повозки самое необходимое. Те, кто не успел бежать заранее, бросались на пристани в надежде уплыть вниз по Неве.

Ситуацию усугубляли беженцы из Нотеборга, раненые и осиротевшие, хлынувшие в Ниен после падения крепости. Их рассказы о разрушениях и сражениях лишь подливали масла в огонь. Понимая, что город не сможет удержаться, шведское командование отдало приказ к срочной эвакуации. Чтобы русские не смогли использовать местные ресурсы, было принято решение уничтожить всё, что имело стратегическое значение. Пожар охватил склады с продовольствием, а также часть жилых домов. Пламя пожирало деревянные постройки, оставляя после себя обугленные остовы.

1 мая 1703 года русские войска начали осаду шведской крепости Ниеншанц. Спустя 9 дней, 10 мая, гарнизон под командованием майора Августина Аппинга капитулировал. Территория устья Невы окончательно перешла под контроль России. Город Ниен к этому времени был частично покинут и разрушен — и уже вскоре навсегда исчез с карт.

27 мая 1703 года стал официальной датой основания Санкт-Петербурга. В этот день Пётр I заложил крепость Святого Петра и Павла на Заячьем острове. А город Ниен позже стал частью Петербурга.

Что стало с Ниеном

Существует несколько версий. По одной из них, в 1704 году крепость была взорвана. По другой — частично использована при строительстве первых петровских зданий. Достоверно известно: город Ниен исчез с карты. Его жителей выслали или переселили, а от построек не осталось следа.

Даже название оказалось забытым. Ниен стал подземной тенью великого Петербурга — города, который поглотил своего предшественника.

Итого

История Ниена — это не просто эпизод из противостояния России и Швеции. Это история города-призрака, на месте которого вырос символ российской государственности. Петербург, как Феникс, взлетел из пепла другого города, о котором мы теперь вспоминаем только по старым картам и археологическим находкам. Но истина в том, что у Петра I не было чистого листа. На этом месте уже звучали голоса, строились дома, ходили суда и заседал Магистрат. Петербург вырос не из болота — он вырос на костях другого города.

* — Шведов Григорий Сергеевич — признан(а) иностранным агентом