Kirill Eltsov

1. Я говорил не об исключениях, а именно о конференц-переводе, который в народе обычно и воспринимают как синхронный. Возможно, мне стоило высказаться четче: «30 минут» — это миф, обосновываемый бюрократичной и косной организацией профессии и рынка. Ни к биологическим или интеллектуальным способностям человека, ни к особенностям переводимого материала он не имеет никакого отношения.
2. Здесь тоже, возможно, стоило высказаться четче: переводчик Каддафи был просто плохо готов профессионально. Тот факт, что это попало в публичное пространство, никак не меняет простоты и банальности произошедшего. «Уровень ООН» ничем не отличается от уровня любого другого конференц-перевода, кроме слова «ООН», в массе мест требования к качеству перевода гораздо более жесткие. «Очень высокий уровень ответственности» добавляет, конечно, нервозности, но у нормального переводчика она с началом работы заканчивается, у ненормального – растет. Что мы и наблюдали, не более того.
3. То, что в радиусе Вашего внимания есть фактический материал, замечательно. Для тех, кто работает «в своей теме», «проблема 30 минут» имеет сильно меньшее значение. Для эксперимента можете задать своим знакомым вопрос, откуда взялась цифра 30 минут (почему не 15 и не 45, например). Если Вам ответят «исследования показали», спросите какие. На чем Ваша беседа, поверьте, и закончится :)

1. Работают и дольше 30 минут. Переводчики разные бывают.
2. Переводчик Каддафи просто был из тех, кто дольше 30 минут не работает, а его заставили дольше, вот и всё. Выступающий может хоть с демонами общаться 24 часа в сутки: если переводчик его манеру речи знает и соответствующим образом готовится (то есть как следует выполняет свои профессиональные обязанности), он может переводить, пока выступающий может говорить.
3. «Тема может быть незнакома переводчику — Последнее случается довольно редко, потому что переводчики обычно привязаны к какой-то сфере» Это излишне оптимистичный взгляд на современное состояние синхронного перевода. Такое есть, но далеко не везде — в нашей стране, кстати, больше, чем за границей. И, как правило, «длинные смены» или вообще работа в одиночку довольно жестко коррелируют с глубиной знания переводимой тематики. Вплоть до того, что это не корреляция, а причинно-следственная связь.
4. На кандинской картинке — микрофон, каких у переводчиков почти не бывает. В теории может и такая экзотика прилететь, но на практике крайне маловероятно.
5. Если окажется, что нейросеть — не только автор картинки, но и текста, я не удивлюсь.