На нём в 90-е штамповали пиратские кассеты: дубликатор «УКФ-101-стерео»

Кто застал 90-е, обязательно вспомнит ларьки, в которых торговали пиратскими аудиокассетами с записями. А записывали эти кассеты в подпольных студиях на таких агрегатах, как «УКФ-101-стерео». Аббревиатура УКФ расшифровывалась просто — устройство копирования фонограмм. В каталогах винтажной аппаратуры модель обычно датируют 1993 годом.

Дубликатор по-русски

Во времена популярности компакт-кассеты как аудионосителя существовал целый класс профессиональных устройств — дубликаторы. Их задачей было делать сразу по несколько копий с одной мастер-кассеты, а не одну, как на бытовой двухкарманной деке. Многие модели позволяли вести запись на повышенных скоростях чуть ли не до 16х. Производили их такие известные бренды, как Telex, Sony, Otari, TASCAM. Однако стоили они тысячи долларов, что для большинства мелких российских кооператоров было неподъёмной суммой.

Но если есть спрос, то будет и предложение. И предположительно в 1993 году (на изображении выше) появился агрегат «УКФ-101-стерео». Он был выполнен в виде стойки (362 х 673 х 205 мм) с десятью одинаковыми лентопротяжными механизмами, причём кассетоприёмники не имели крышек — они бы всё равно не выдержали постоянных открываний-закрываний. Десять карманов для кассет располагались как секция почтовых ящиков в подъезде советской многоэтажки: в данном случае две колонки по пять ячеек. В каждой ячейке помимо ЛПМ присутствовала печатная плата, которая, предположительно, отвечала за питание двигателя, стабилизацию и подстройку скорости вращения.

Один из этих карманов работал на воспроизведение, девять остальных — на запись. Запись стартовала одновременно на всех деках, когда оператор нажимал соответствующую кнопку на «пульте» в нижней секции стойки. Там же размещались и другие элементы управления дубликатором — вращающиеся регуляторы уровня записи для левого и правого каналов, стрелочные индикаторы уровня сигнала, ручка подстройки тока подмагничивания (чтобы подогнать запись под конкретную партию кассет).

Поддерживалась лента I и II типа. Фонограмма могла подаваться и с внешнего источника (CD, винил, катушечный магнитофон, радио — всё что угодно) через линейный вход. Линейный выход тоже присутствовал — с его помощью к одному аппарату можно было последовательно подключить ещё два. То есть за один «прогон» можно на выходе было получить уже не девять, а почти три десятка копий.

Устройство не было изделием какого-либо радиозавода, уцелевшего после распада СССР. Собирало его смешанное товарищество «Конев и Б» некоторые экземпляры шли с логотипом «Амкон» были образцы с логотипом в виде буквы «М» в круге. Собирали, естественно, вручную — это особенно заметно по панели управления, надписи на которую явно нанесены с помощью краски и трафарета, а также по руководству пользователя, напечатанному на обычных листах формата A4 на печатной машинке.

Японский механизм

Основой УКФ-101 служил лентопротяжный механизм РЭМЗ-1 — лицензионная копия японского Matsuki C101. Он же применялся в кассетных деках «Яуза-220» и «Яуза МП-221», отчего дубликатор нередко описывали как «построенный на ЛПМ от магнитофона Яуза».

Схема была двухмоторная: один двигатель крутил ведущий вал, второй отвечал за перемотку. Такая конструкция считалась надёжнее одномоторных бюджетных ЛПМ и лучше держала круглосуточную нагрузку — а ведь тиражная машина работала именно в таком режиме. В сохранившихся экземплярах применены японские Mabuchi EG‑530AD (9 В постоянного тока, 2400 об/мин), которые на вышеупомянутые «Яузы» никогда не ставились, зато обнаружились в двухкассетнике «Романтика МДП-225С» 1991 года выпуска. Правда, для использования этих электродвигателей с РЭМЗ-1 потребовались небольшие переделки из-за противоположного направления вращения их ротора. Но это не останавливало, поскольку отечественные и «родные» для РЭМЗ-1 модели ДП40 и ДП39 имели некоторые проблемы со стабильностью скорости, а штатные моторы лентопротяжки Matsuki C101 марки Mitsumi, по всей видимости, оказалось сложнее найти в нужных количествах.

Скорость движения ленты составляла стандартные 4,76 см/с, никаких ускоренных режимов предусмотрено не было. С одной стороны, это замедляло процесс, а с другой, запись фонограммы в реальном времени обеспечивала максимально точное и качественное копирование оригинала, тогда как ускоренная в несколько раз перезапись неизбежно «съедала» высокие частоты.

На головках не экономили

Штатную «яузовскую» сендастовую универсальную магнитную головку в «УКФ-101-стерео» меняли на стеклоферритовую 3Д24.751 ленинградского завода «Магнетон» либо на гэдээровскую RFT X2C704 из твёрдого пермаллоя. Обе существенно расширяли диапазон звуковых частот по сравнению со штатной «яузовской». К примеру, на хромоксидной ленте «Яуза» выдавала «наверху» до 16 кГц, а УКФ с альтернативной «головой» — до 18 кГц. На обычной ленте эти показатели составляли 14 и 16 кГц соответственно.

Кроме того, оба типа головок, ставившихся в дубликатор, обладали лучшей износостойкостью, что означало меньшую зависимость качества каждой последующей копии от числа сделанных до неё. Поэтому на то, что альтернативные головки стоили ощутимо дороже штатных, закрывали глаза.

А вот стирающие головки оставались родными от донорских яузовских ЛПМ, что легко объяснить. Универсальная головка в тиражной машине — расходник: её рабочая поверхность изнашивается километрами ленты, рабочий зазор постепенно расширяется, и на копиях начинают «валиться верха». Стирающая головка живёт в разы дольше: её широкий зазор не требует микронной геометрии, а ВЧ‑поле стирания от износа поверхности не зависит. Поэтому в УКФ‑101 меняли только то, что определяло качество копии.

Наследство подпольных студий

«УКФ-101-стерео» — это не столько техническое достижение, сколько зеркало своего времени. Аппарат появился ровно там, где сошлись спрос подпольных студий и невозможность купить настоящий западный дубликатор. Его собирали из того, что было под рукой, но с ясным пониманием, где можно сэкономить, а где и переплатить не грех. Это редкий случай, когда кустарность производства не мешала продуманности инженерных решений.

С уходом кассеты как формата исчезла и ниша, которую заполняла эта машина. То, что от неё вообще остались работающие экземпляры и хоть какая-то документация — уже удача: подобная техника обычно не считалась достойной сохранения, пока не стала предметом коллекционного интереса.