«Криминальное чтиво» Николая Гоголя

Или наоборот? «Вий» Квентина Тарантино. Да, сюжет одной из историй, показанных в американском фильме, весьма напоминает сюжет «Вия» Николая Гоголя. Можно сказать, что в этих произведениях рассматривается одна и таже тема.

Хому Брута — главного персонажа повести «Вий» — все почему-то описывают, как жизнелюба, имеющего к тому же и весёлый нрав. Словом, прекрасный человек. Но если немного поразмыслить, напрашивается совсем другое вульгарное слово. Но, в приличной статье уместнее применить слово попроще: болван.

Но «на его месте должен был быть я», воспитанный на фильмах, крутившихся в 90-е по ТВ. Такие персонажи, как Хома Брут мне нравились и даже хотелось им подражать. Этакий незадачливый недотёпа, но в целом симпатичный, славный парень. Весьма распространённый образ в кино. У французов — Пьер Ришар, у итальянцев — Адриано Челентано, у американцев — Джим Керри.

Но вернёмся к жизнелюбию, которое мы с народом в едином порыве приписали Бруту. На слове «жизнелюбие» вспоминается могильщик из «Гамлета» Уильяма Шекспира. Интересно, что бы он мог сказать о жизнелюбии? А то, что жизнелюбие — дело троякое. Это, во-первых, умение соображать, во-вторых, умение чувствовать и, в-третьих, проявлять волю. Есть ли эти качества у Хомы? И что в конце концов общего в его истории с «Криминальным чтивом»?

Отец панночки — богатый польский воевода — поручает Хоме отпевать свою дочку. Весьма схожее задание в «Криминальном чтиве» получает от главаря местной банды Винсент Вега. Правда, не отпевать, а «гулять» и не дочь, а жену. Но и панночка на момент отпевания тоже была не совсем мертва. А «подопечную» Траволты пришлось возвращать с того света после передоза.

Итак, в обоих случаях: молодая женщина, ревностно оберегаемая богатыми и влиятельными мужиками. Если не хочешь неприятностей, лучше не связываться. По сюжету фильма напарник рассказывает Винсенту Веги, что предыдущего парня, который исполнял аналогичное поручение босса относительно его жены, постигла нелёгкая участь — он вылетел с четвёртого этажа. Похожие слухи ходили и о панночке.

И сотник из «Вия», и главарь банды из «Чтива» очевидно не в первый раз проворачивали обряд «отпевания панночки». Подобные фантазии на грани смерти, описываются и в других произведениях. У богатых, как говорится, свои причуды. Вот, к примеру, фильм «Дневная красавица». У главной «героини» всё та же, так сказать, «эротическая» фантазия: она в гробу (ещё живая), подле неё некий «господин герцог».

А в «Вие» всё это безобразие ещё и происходило во храме божьем. Как видим и персонажи, и ситуация, по сути, очень близки. И Брут, и Винсент вляпались в одну и ту же структуру.

Но нам сейчас интересна не панночка во гробе, а аналог Брута, в исполнении актёра Джона Траволты. О его умственных способностях судить проще, чем по Бруту книжному или в исполнении Леонида Куравлёва. С рядовыми поручениями Винсент Вега справляется плохо. По дороге к боссу размазал чьи-то мозги по салону машины и говорит, что пистолет у него выстрелил сам. Кроме того, парень много и совсем без причины хамит. Сначала боксёру (Бутч), затем и вообще мужику явно старше себя (Вульф-«Чистильщик»), который ему помогает вылезти из щекотливой ситуации. Что и говорить — туповат, даже очень. Таким клоунам только молоденьких панночек и развлекать.

Винсенту и невдомёк, что, поручая ему организацию досуга жены, как работника его списывают в утиль, а не доверяют важное и ответственное поручение, как ему кажется. В утиль, как барахло, над которым можно проделать всё, что её душе угодно. А в душе всякой среднестатистической панночки, если ей дать волю, можно найти и упырей, и вурдалаков, и разных прочих тайных фантазий, вроде нереального прихода на грани смерти. И это, может, ещё самое безобидное, о чём она мечтает. Вот у Гоголя такая обдолбанная панночка с «упырями и вурдалаками» и потешается в волю над «философом» Хомой Брутом.

Итак, мало того, что Винсент тупица, но он ещё и не чувствует абсолютно никакой опасности. Взять, к примеру, его действия перед смертью. Выполняя задание босса в чужой квартире, пошёл в толчок и оставил оружие на кухне. Так же и Хома, куда-то попёрся ночью по хуторам, а мог бы и заранее при свете дня найти себе ночлег в приличном доме. Но ноги или что ещё привели его в дом неприличный — хотя никто не заставлял. Как и Винсент тоже ничего не почувствовал. Тот, чтобы не ничего чувствовать перед встречей с женой босса ещё и вмазывается наркотой. А Хома Брут во храме божьем занюхивает табачку. После чего, кстати, его панночка из гроба и встаёт.

В церковных обычаях, кстати, бытует такой метод по обретению бесчувственности: умерщвлением плоти называется. Это когда фигачишь себе плёткой по спине, например. Хома Брут видать, если не физически, то психически на этот принцип чересчур налегал, из лучших побуждений, конечно, в желании достичь душевного равновесия и покоя — всё мол ни по чём, никакой бес не соблазнит. На деле же такой святоша для «бесов» самый сладенький объект.

Был бы Хома поумнее, нашёл бы в священном Писании принципы психокатарсиса и написал бы об этом трактат, как это сделал бывший переводчик церковных текстов, а ныне писатель и шекспировед Алексей Меняйлов, автор психоаналитической эпопеи «Катарсис-1. Подноготная любви». Ведь исторически из среды монашества нередко выходили весьма одарённые и образованные люди. Например, выдающийся учёный Михаил Ломоносов начинал постижение наук с церковного образования.

Ломоносов к тому же с детства был «терроризирован» мачехой, третьей женой отца. Мальчику приходилось идеально выполнять все её поручения, чтобы наконец-то заняться любимым делом — почитать книги. Но из Брута не вышло ничего, ни маму, ни мачеху он в детстве не слушал. «Выпадал на мороз», как говорится. Тем самым пробуждая в ней «панночку"-ведьму и обрекая себя в последствии на подобные отношения и со всеми прочими женщинами. Не слушался мамочку — послушаешь панночку. Так что те, кто жалуется на то, что женщины — ведьмы, просто изводили в детстве свою мать непослушанием. Теперь же получают своё.

Для прикола можно ещё упомянуть фильм «Тупой и ещё тупее», здесь параллели сюжета не такие явные, но основная идея та же, пересказанная в жанре бульварной комедии. Два идиота активно развлекают богатенькую дамочку. Но, как часто бывает в американских фильмах для низов — заканчивается он хэппи эндом. Ни один Брут не пострадал.