Джокер. Безумие на двоих со зрителем

Весной 2019-го «Мстители: Финал» вышли в прокат и побили все кассовые рекорды, став апогеем жанра кинокомикса и студии Marvel, в частности. Летом того же года покорял кинотеатры «Джокер» Тодда Филлипса, сделавшись самым кассовым в мире фильмом с рейтингом R (в 2024-ом году первенство перешло «Дедпулу и Росомахе»). Фильм был высоко оценён как зрителями, так и критиками. Психологический триллер об одном из главных суперзлодеев издательства DC Comics был номинирован на различные награды, а Хоакину Фениксу, сыгравшему главную роль, фильм принёс множество престижных премий.

Воспользовавшись популярностью жанра кинокомикса. Взяв персонажа из плоти и грима поп-культуры, наполнив его внутренности коктейлем из «Короля комедии» и «Таксиста». Добавив личных центристских воззрений (случайно ли оба фильма выходили в аккурат к президентским выборам в США?) Тодд Филлипс создал свой magnum opus, который многие неверно истолковали. И в этом кроется секрет его популярности.

Для зумеров и альфачей «Джокер» буквально повествует о мрачном ориджине персонажа, которому суждено стать принцем преступного мира Готэма и схлестнуться в схватке с Бэтменом. Ценители искусства же распознали социальное авторское высказывание. Иксы и миллениалы, в зависимости от политических взглядов, разглядели в Артуре Флеке инцела, анархиста, марксиста-лениниста, фашиста и даже трамписта. Из такой радуги мнений и намёков режиссёра, что Артур — ненадёжный рассказчик, проистекает интерес к фильму вкупе с возрастающей жаждой развития истории героя, которая и должна ответить на вопрос «кем же он всё-таки является?».

«Джокер» задумывался как самостоятельное произведение, не нуждающееся в продолжении. Но после грандиозного успеха создатели картины всё чаще и менее осторожно стали говорить о сиквеле. И вот уже в сентябре 2024-го на 81-м Венецианском кинофестивале состоялась премьера продолжения «Джокера» с подзаголовком «Folie à Deux» или «Безумие на двоих». В начале октября лента отправилась в кинотеатры, где с треском провалилась. Критики и зрители остались недовольны картиной, не поддержав её монетой и выставив низкие оценки на различных агрегаторах рецензий. К концу того же месяца Уорнеры выбросили фильм в сеть, признав тем самым крах ленты.

Многие рецензенты и, к примеру, Квентин Тарантино пришли к выводу, что Тодд Филлипс сам стал Джокером, намеренно сняв «ужасный» сиквел. Мол, с улыбкой на лице совершил злодеяние: кинул на бабки продюсеров, компанию Warner Bros. и фанатов заодно. Ранее подобный трюк проделала Лана Вачовски. С присущим ей постмодернизмом создала симулякр собственных произведений, которые эти самые симулякры (по заветам Бодрийяра, пускай и без его благословения) критиковали. Сняла заведомо провальный фильм, накормив своих зрителей дерьмом. У Филлипса высказывание вышло поприличнее, с приставкой «мета-«.

Второй «Джокер» всё ещё неторопливый психологический триллер с вкраплёнными элементами «процедурала» и «мюзикла». Критиковать, насколько качественно создатели справились с задачей передачи жанровости, столь же бесполезно, сколь оценивать вокальные данные Артура Флека. Ведь, в сущности, «Безумие на двоих» — это в меньшей степени продолжение истории персонажа и в большей — метадиалог Филлипса со зрителем. С каждым порознь.

Важные атрибуты присутствуют и для любителей комиксов: более безумный (не только танцующий, но и поющий) Джокер в компании Харли Квин; Харви Дент, получающий знаковые ранения при взрыве; лечебница Аркхем; улыбка Гуинплена, то есть Глазго тоже на месте. Для других: реверанс артхаусу, а именно ленте Ларса фон Триера, деконструирующей жанр мюзикла. Для остальных, более радикальных: пояснительная записка к первой части и заложенным в неё смыслам.

После череды непродолжительных кривляний, глумлений и пародий (а «Джокер» Артура — именно что подражание героям кино и телевизионных шоу) Артур провоцирует обратный эффект Макмёрфи, ужесточая систему. Охранники совершают над ним акт насилия, а после и вовсе, пускай и случайно, убивают вступившегося за Артура заключённого Рики Мелина. Флек ломается и делается маленьким человеком.

По Роберту Сапольски, поведение Артура Флека было детерминировано биологией, а по марксисткой диалектике — тем больше бы он становился человеком, чем сильнее сознанием довлел над инстинктами. В последнем слове перед вынесением приговора Артур противится мимесису поведения, прекращая строить из себя суперзлодея, анархиста, революционера. Но тут же признаётся в желании следовать банальному субъективизму.

В то время как Скорсезе сделал Трэвиса Бикла политкорректным вигилантом, а Балабанов и вовсе, пойдя на поводу у зрителей, превратил Багрова в национального героя, Филлипс просто выбил из Джокера стержень, сделав его аполитичным индивидуалистом, жаждущим рая для себя, воздыхательницы и нерождённого сына (продолжателя существования собственного Я).

Оказалось, что никакого Джокера не существовало. Был простой человек с низким айкью и множеством психологических болезней, проистекающих из детских насильственных травм, вылившихся в серию убийств. Простой человек на которого на самом деле всем плевать.

Нивелированы были теории всех фанатов разом. Заключённые лечебницы, представляющие обездоленных, ранее певших о священном марше справедливости, гаснут вместе с последним вздохом, удушенного охранниками Рики. Харли Квин, олицетворяющая осознанную молодёжь, грезящую отстроить град на холме революции, покидает зал суда вместе с соратниками, а позже признаётся Артуру, что была ослеплена ореолом Джокера. Радикальные фанаты-анархисты, жаждущие лишь хаоса, буквально пробивают четвёртую стену и увозят своего кумира в пучину сумятицы. Осознав на фразе «это только начало», среди каких безумцев оказался, Артур улепётывает от них, сверкая пятками. В кульминации и вовсе является истинный Джокер и наносит ножевые ранения Флеку, оставляя его умирающим взглядом смотреть на зрителей. Причастных, как и все вышеперечисленные, к его кончине. Провал фильма и разгромные рецензии лишь констатировали смерть.

Но, уходя, смерть оставляет за собой жизнь. Рождается новый дискурс, состоящий из антитез к противоречивым ответам Тодда Филлипса. Первым фильмом представитель истеблишмента, подобно авторам «Треугольника печали», клеймит бунт низов «бессмысленным и беспощадным» уделом «обезумевших честолюбцев», не оставляя и пикселя на дюйме для спланированной пролетарской ре… Вторым фильмом режиссёр-демиург, очеловечив Артура, раскаявшегося в собственных ошибках, низвергает в безвольные люмпены. Такого человека можно только пожалеть. И это ничего не изменит. Разве что убьет его.

За всеми киношными нагромождениями, стоит только прищуриться, жирными жёлтыми буквами выпечатывается чёткий месседж автора. И он настолько антагоничен наблюдателю (трудящемуся), что делает «Джокер. Безумие на двоих» одним из самых интересных событий киноиндустрии в 2024-ом году. Ведь взывает нас, зрителей, к обсуждению, к протесту.

О диалоге Тодда Филлипса со зрителем можно подытожить, переиначив слова одного из персонажей фильма:

— Вы сделали это прямо с киноэкранов. Куда уж реальнее?