Для работы проектов iXBT.com нужны файлы cookie и сервисы аналитики.
Продолжая посещать сайты проектов вы соглашаетесь с нашей
Политикой в отношении файлов cookie
Я не говорю, что одна из этих профессий поглотит всех сокращённых рабочих с заводов. Идея тут в том, что все они порождены переходом к пост-индустриальной экономике, и, в теории, это может сработать и при переходе к роботизированной ии-экономике.
И тут мы опять возвращаемся к ключевой разнице между плановой и рыночной системами. В плановой неверная оценка ситуации или выбор траектории движения означает большие проблемы (собственно, в итоге приведшие к демонтажу системы).
Рынок же может оперативно реагировать как на изменение внешней ситуации, так и на появление новых проблем и возможностей внутри системы — пусть и имея в обмен много мелкого «шума». Более того, рынок вовсе не препятствует той или иной степени планирования — если это планирование в итоге работает эффективно.
Что интересно, большинство сегодняшних проблем тех же Штатов связаны как раз с захватом рынков глобализованными мегакорпорациями с использованием государственного принуждения. Впрочем, я очень удивлюсь, если Маск, Трамп или ещё кто-нибудь «плоть от плоти» этой системы её вдруг демонтирует.
Дык, ленинский подход к империализму начала 20 века так же неприменим в 21 веке, как тогда был неприменим феодальный подход и подсчёт исключительно пахотных территорий.
Иерархия внутри государства в той или иной степени — понимаемо, хоть и не очень хорошо (и с излишней централизацией пытаются бороться). Но в случае с Российской Империей и СССР — они активно присоединяли к себе территории, в отличие от той же Британии (она, сволочь, на острове). Но это не значит, что Хабаровск может сильно влиять или хотя бы не подчиняться решениям Москвы, и не может от этой Москвы отделиться. По какому «курсу» автономию можно «пересчитывать» в деньги — вопрос открытый, но отрицать эту зависимость или убирать её вовсе из рассмотрения — некорректно.
В итоге приходим к тому, что вешать ярлык «империя»/«не империя» в принципе оказывается спорно и бесполезно. Нужно рассматривать конкретные отношения конкретных образований в их полноте. И тут оказывается, что Москва всю дорогу более чем успешно использовала третьи страны для своих целей.
США с Тайванем де факто не конкурируют в производстве электроники.
«Зато мы делаем ракеты» — разумно, но лишь в ситуации глобального разделения труда. Если плановой экономике для выживания необходимы суперкомпьютеры, у нее обязана быть либо возможность их произвести самостоятельно, либо приобрести у дружественной стороны.
Если под «империализмом» понимать строго ленинскую модель
(монополистический капитализм + вывоз капитала + колонии), то СССР действительно не вписывается; примеров «вывоза капитала» из зависимых стран в пользу советских акционеров просто нет.
Но если следовать современному определению, и под «империей» понимать политическую систему с явно выраженным центром, иерархией территорий, возможностью центра силой отменять решения периферии, и схемами внутреннего колониализма (даже при наличии субсидий), то у СССР много признаков империи, просто очень специфической — без частного капитала, с коренизацией и соцпроектами, но с реальной асимметрией власти и навязанной специализацией регионов.
Ключевой фактор тут — что Венгрия и Чехословакия не могли сказать «мы хотим вести свою политику», а Узбекистан не мог послать подальше Москву с её хлопком и планами, под угрозой военного (!) принуждения.
Пока что капитализм прекрасно справляется с занятием основной массы людей непроизводительным трудом (т.н bullshit jobs). Быстрая массовая автоматизация, конечно, будет для системы шоком, но не совершенно новой невиданной проблемой.
Идея рынка в том, что если все будут растить крипту вместо картошки, потребность кушать никуда не девается — значит, картошка будет дорожать, а крипта дешеветь.
Проблема там в другом: на 100% свободном рынке потребность кушать прекрасно закрывается, скажем, фентанилом, и в итоге имеем катастрофу. В СССР, кстати, это тоже работало. Приходится государству вмешиваться.
Как показывает практика, вопросами госбезопасности можно оправдать вообще всё на свете.
Главная функция государства — монополия на насилие, это тоже давно известный факт.
А вот дальше начинаются нюансы.
Современные исследователи считают Союз особым типом империи. С одной стороны — да, коренизация и развитие местной культуры и промышленности, но с другой — все стратегические решения принимаются исключительно в Москве, включая всяческие мега проекты с огромным уроном локальным экосистемам в итоге (тот же Арал).
И кстати, британцы и американцы точно так же имели «убыточные» колонии ради геополитических и идеологических прибылей. Не всё измеряется деньгами.
СССР был континентальной многонациональной державой с формальной идеологией антиимпериализма, но реальной практикой империи: структурой центр–периферия, асимметричным суверенитетом, насильственным подавлением попыток выхода и ресурсной специализацией многих окраин.
Рынок же может оперативно реагировать как на изменение внешней ситуации, так и на появление новых проблем и возможностей внутри системы — пусть и имея в обмен много мелкого «шума». Более того, рынок вовсе не препятствует той или иной степени планирования — если это планирование в итоге работает эффективно.
Что интересно, большинство сегодняшних проблем тех же Штатов связаны как раз с захватом рынков глобализованными мегакорпорациями с использованием государственного принуждения. Впрочем, я очень удивлюсь, если Маск, Трамп или ещё кто-нибудь «плоть от плоти» этой системы её вдруг демонтирует.
Иерархия внутри государства в той или иной степени — понимаемо, хоть и не очень хорошо (и с излишней централизацией пытаются бороться). Но в случае с Российской Империей и СССР — они активно присоединяли к себе территории, в отличие от той же Британии (она, сволочь, на острове). Но это не значит, что Хабаровск может сильно влиять или хотя бы не подчиняться решениям Москвы, и не может от этой Москвы отделиться. По какому «курсу» автономию можно «пересчитывать» в деньги — вопрос открытый, но отрицать эту зависимость или убирать её вовсе из рассмотрения — некорректно.
В итоге приходим к тому, что вешать ярлык «империя»/«не империя» в принципе оказывается спорно и бесполезно. Нужно рассматривать конкретные отношения конкретных образований в их полноте. И тут оказывается, что Москва всю дорогу более чем успешно использовала третьи страны для своих целей.
«Зато мы делаем ракеты» — разумно, но лишь в ситуации глобального разделения труда. Если плановой экономике для выживания необходимы суперкомпьютеры, у нее обязана быть либо возможность их произвести самостоятельно, либо приобрести у дружественной стороны.
(монополистический капитализм + вывоз капитала + колонии), то СССР действительно не вписывается; примеров «вывоза капитала» из зависимых стран в пользу советских акционеров просто нет.
Но если следовать современному определению, и под «империей» понимать политическую систему с явно выраженным центром, иерархией территорий, возможностью центра силой отменять решения периферии, и схемами внутреннего колониализма (даже при наличии субсидий), то у СССР много признаков империи, просто очень специфической — без частного капитала, с коренизацией и соцпроектами, но с реальной асимметрией власти и навязанной специализацией регионов.
Ключевой фактор тут — что Венгрия и Чехословакия не могли сказать «мы хотим вести свою политику», а Узбекистан не мог послать подальше Москву с её хлопком и планами, под угрозой военного (!) принуждения.
Проблема там в другом: на 100% свободном рынке потребность кушать прекрасно закрывается, скажем, фентанилом, и в итоге имеем катастрофу. В СССР, кстати, это тоже работало. Приходится государству вмешиваться.
Главная функция государства — монополия на насилие, это тоже давно известный факт.
А вот дальше начинаются нюансы.
И кстати, британцы и американцы точно так же имели «убыточные» колонии ради геополитических и идеологических прибылей. Не всё измеряется деньгами.
СССР был континентальной многонациональной державой с формальной идеологией антиимпериализма, но реальной практикой империи: структурой центр–периферия, асимметричным суверенитетом, насильственным подавлением попыток выхода и ресурсной специализацией многих окраин.