От Мэрилин Монро до Марго Робби: 10 голливудских актрис, которые так и не получили премию «Оскар»

Монро принято считать просто гламурным секс-символом, но это глубочайшее заблуждение. Ради роли Душечки она погрузилась в изучение техники метод-актинга Ли Страсберга. Монро наделила классический образ «глупой блондинки» такой уязвимостью, надломом и безупречным комедийным таймингом, что украла фильм у гениального дуэта Кертиса и Леммона.

Итог? Ноль номинаций за всю карьеру. Академия просто не воспринимала ее всерьез. Самая едкая ирония Голливуда заключается в том, что актрисы, играющие Мэрилин Монро в байопиках (Мишель Уильямс, Ана де Армас), получают оскаровские номинации стабильно, а сам оригинал этой чести так и не удостоился.

Гленн Клоуз держит абсолютный, непробиваемый рекорд Голливуда — 8 номинаций на «Оскар» и ни одной победы. В триллере «Роковое влечение» она не просто сыграла сумасшедшую сталкершу. Она показала глубоко сломанную, пугающе реалистичную женщину, чья одержимость женатым мужчиной перерастает в психоз. Клоуз до последнего билась со студией за реалистичный, мрачный финал, не желая превращать свою героиню в карикатурного слэшер-злодея (и к сожалению, проиграла студийным боссам).

Роль Алекс Форрест была слишком радикальной и некомфортной для академиков конца 80-х. Статуэтку отдали Шер за безопасную романтическую комедию «Во власти Луны». С тех пор Академия просто использует Клоуз как «дежурную номинантку», каждый раз находя кого-то более модного для награждения.

У Адамс 6 номинаций без побед, но главный скандал произошел именно с фильмом Дени Вильнева. Актриса вытащила на себе сложнейший жанр hard sci-fi (научной фантастики). Играть лингвиста, который осознает нелинейность времени, — задача колоссальной сложности. Адамс выдала феноменальный уровень микромимики. Она показала глубочайшее горе матери и шок от контакта с пришельцами без единой истерики или крика, работая исключительно глазами.

Академия не включила ее даже в список номинанток. Оскаровский комитет традиционно игнорирует умную фантастику, предпочитая награждать актрис за громкие истерики, танцы (в том году победила Эмма Стоун за «Ла-Ла Ленд») или исторические драмы. Тонкая интеллектуальная игра оказалась слишком незаметной.

Тот самый случай, когда актриса выдала перформанс, физически истощающий зрителя. Сцена за ужином, где ее героиня срывается на сына после гибели младшей дочери — это не игра, это задокументированный на камеру психологический срыв. Коллетт намертво стерла грань между мистическим хоррором Ари Астера и тяжелейшей семейной драмой о стадиях принятия горя.

Вместо награды — снобизм в чистом виде. Для Академии хоррор — это «низкий» жанр. Как бы гениально ты ни играл, если в твоем фильме есть элементы мистики, оторванные головы или демоны — оскаровские голосующие просто отвернутся. У Коллетт так и осталась всего одна номинация за всю жизнь (за «Шестое чувство»).

Сыграть у Дэвида Линча — уже испытание. Уоттс пришлось играть двух полярно разных персонажей в рамках одного сюрреалистичного кошмара. Сцена кастинга, где наивная блондинка Бетти внезапно выдает мощнейшую, сексуально напряженную игру перед продюсерами, считается мастер-классом по переключению эмоций в кадре. Это многослойная игра внутри игры.

Фильм собирался из кусков закрытого телесериала, имел нелинейную структуру и взрывал мозг. Академия наградила Линча номинацией за режиссуру, но Уоттс проигнорировала. Позже она получит две номинации («21 грамм», «Невозможное»), но за свою лучшую роль осталась без признания.

Это даже сложно назвать актерской игрой. Стэнли Кубрик целенаправленно и методично ломал психику Шелли Дюваль на площадке. Знаменитую сцену с бейсбольной битой переснимали 127 раз, доводя актрису до физического истощения. Затравленный взгляд, дрожащие руки и истерика Венди Торранс в кадре — это абсолютно неподдельный животный ужас.

Фильм вообще остался без номинаций. В 1980 году критики просто не поняли «Сияние». Дюваль не только проигнорировали на «Оскаре», но и кощунственно номинировали на антипремию «Золотая малина» (организаторы отозвали эту номинацию лишь спустя 40 лет, признав свою ошибку).

Фэрроу вытащила культовый триллер Романа Полански на собственных плечах. Фильм работает исключительно потому, что мы верим паранойе и физическому увяданию беременной Розмари. Актриса блестяще показала трансформацию из счастливой домохозяйки в изможденную жертву сатанинского культа, окруженную газолайтингом.

Ноль номинаций за всю жизнь. Академия проигнорировала ее здесь (опять хоррор-снобизм), а позже упорно не замечала ее в 13 фильмах Вуди Аллена. Аллен получал статуэтки за сценарии, актеры второго плана уносили «Оскары», а Фэрроу, которая цементировала эти фильмы, всегда оставалась в тени.

Икона боевиков 70-х вернулась в большое кино благодаря Квентину Тарантино. Роль стюардессы, которая намертво зажата между полицией и безжалостным торговцем оружием, сыграна на невероятном спокойствии. Гриер берет не стрельбой, а уставшим, холодным интеллектом женщины средних лет, которой просто нечего терять.

Тарантино очень хотел, чтобы Гриер стала первой афроамериканкой, выигравшей «Оскар» за главную роль. Но Академия образца 1997 года была слишком консервативна, чтобы номинировать бывшую звезду эксплуатационного кино (blaxploitation) за криминальный триллер. Номинацию отдали ее партнеру по площадке, Роберту Форстеру.

Суперзвезда немого кино 1920-х годов сыграла… забытую суперзвезду немого кино, сходящую с ума в своем особняке. Свенсон выдала невероятно дискомфортный мета-перформанс. Это громкая, намеренно театральная, пугающая игра женщины, отказывающейся признавать, что ее эпоха безвозвратно ушла.

Свенсон была главной фавориткой года, но проиграла Джуди Холидей. В Голливуде это считается классическим примером «расщепления голосов»: в тот год за статуэтку бились сразу две актрисы из гениального фильма «Все о Еве», они оттянули голоса друг у друга, и награда случайно ушла третьей кандидатке. Свенсон осталась без главной награды своей жизни.

Сыграть кусок пластика, который внезапно обретает человеческое сознание, страх смерти и целлюлит — задача, на которой 99% актрис скатились бы в дешевую пародию. Робби, которая сама инициировала этот проект как продюсер, идеально выдержала баланс между сатирой, комедией абсурда и экзистенциальной драмой.

В итоге, академия с радостью номинировала Райана Гослинга (Кен) за роль второго плана, но показательно прокатила Марго Робби в актерской категории, выдав ей утешительную номинацию только как продюсеру. Академики умудрились доказать главный сатирический тезис самого фильма: патриархат в индустрии никуда не делся.