У обезьян появился свой модный тренд? Почему шимпанзе носят траву в ушах и даже… сзади

Представьте себе странный тренд, охвативший небольшое сообщество. Всё начинается с одного человека, который совершает бессмысленное, на первый взгляд, действие — скажем, носит травинку за ухом. Вскоре его примеру следуют другие. Привычка распространяется, становится локальной модой, маркером принадлежности к группе. Звучит знакомо? А что, если я скажу, что речь идёт не о людях, а о шимпанзе?

Недавнее исследование, проведенное в заповеднике в Замбии, проливает свет на удивительно сложные социальные механизмы в мире животных и заставляет нас по-новому взглянуть на то, что мы считаем исключительно человеческим — культуру.

Загадка замбийского заповедника

Всё началось с одной самки шимпанзе. В 2010 году исследователь Эдвин ван Леувен заметил, что она регулярно вставляла себе в ухо длинную травинку и так ходила. У неё не чесалось ухо, травинка не помогала отгонять насекомых — у этого действия не было никакой видимой практической цели. Это была просто… причуда.

Но самое интересное произошло дальше. Вскоре ещё семь обезьян из её группы начали делать то же самое. Они не изобрели этот ритуал самостоятельно — они его скопировали. Мода на «травяную серёжку» пережила даже свою основательницу. После её смерти привычка никуда не делась, став устойчивой традицией внутри группы.

Однако история на этом не заканчивается. Спустя десятилетие в другой группе шимпанзе, которая не имела контактов с первой, произошло нечто похожее. Обезьяны тоже начали носить траву в ушах. Но они пошли дальше и «усовершенствовали» тренд: некоторые особи стали вставлять травинки ещё и сзади, в ректум. Это был уже не просто акт подражания, а своего рода творческая модификация.

Не просто причуда: научный подход

Для учёных это наблюдение стало настоящей золотой жилой. Первым делом нужно было исключить любые прагматические объяснения. Может, у обезьян были паразиты? Тщательные наблюдения показали: нет, никаких признаков дискомфорта, который бы объяснял такое поведение, не было. Шимпанзе не пытались травинкой что-то вычистить или почесать.

Тогда исследователи применили метод исключения. Сравнив группы, они установили, что поведение распространялось по принципу социального обучения (то есть копирования), а не возникало у каждой особи спонтанно. Это был не случайный каприз, а культурный феномен в миниатюре. Но откуда он взялся?

Ответ оказался неожиданным и невероятно показательным. Оказалось, что у обеих «модных» групп были одни и те же смотрители-люди. В разговоре с исследователями смотрители признались, что иногда чистили себе уши травинками или спичками. Обезьяны просто увидели и повторили. А одна из групп, проявив изобретательность, нашла для травинки новое применение. Шимпанзе не просто «обезьянничали» — они наблюдали, перенимали и даже адаптировали поведение существ другого вида.

Больше чем подражание: вызов теориям о культуре

Почему это так важно? Долгое время одна из ключевых теорий, объясняющих уникальность человеческой культуры, гласила: только люди способны к высокоточной имитации, особенно когда речь идёт о действиях, не имеющих очевидной пользы. Считалось, что животные копируют лишь то, что приносит немедленный результат (например, способ расколоть орех), а все «лишние» детали отбрасывают. Эта неспособность к точному копированию ритуалов и традиций, согласно теории, и мешала им создавать сложные культурные системы, заставляя каждое поколение «изобретать велосипед».

Исследование с шимпанзе наносит по этой идее серьёзный удар. Оно показывает, что наши ближайшие родственники способны копировать не только полезные, но и совершенно произвольные, «бесполезные» действия. Более того, они сохраняют эти традиции во времени, передавая их внутри группы. Это указывает на то, что когнитивные предпосылки для возникновения сложных культурных традиций могут быть не такими уж уникальными для человека.

Бесполезно, но важно: социальный клей

И всё же, так ли бесполезна эта мода на травинки? Исследователи полагают, что у неё может быть скрытая, но чрезвычайно важная социальная функция.

Копируя поведение другого, особенно влиятельного члена группы, обезьяна посылает социальный сигнал: «Я тебя вижу. Я с тобой. Я — часть этого коллектива». Такие ритуалы работают как социальный клей, укрепляя связи внутри группы и создавая чувство общей идентичности. Вспомните человеческие аналоги: ношение одежды в цветах любимой спортивной команды, использование специфического сленга или участие в вирусных челленджах в соцсетях. Практической пользы в этом ноль, но это мощнейший инструмент для демонстрации принадлежности к группе.

Возможно, шимпанзе в неволе, избавленные от необходимости постоянно искать пищу и защищаться от хищников, просто имеют больше «свободного времени» для таких социальных игр. Их мир становится достаточно безопасным и предсказуемым, чтобы в нём появилось место для моды, традиций и искусства ради искусства.

Таким образом, маленькая травинка в ухе шимпанзе оказывается ключом к большим вопросам. Она стирает резкую грань между «осмысленным» поведением животных и «культурным» поведением человека, напоминая, что основы того, что мы считаем цивилизацией, могут иметь куда более древние и глубокие эволюционные корни, чем мы привыкли думать.