Флорентийская мозаика в России: от современных часов до императорской столешницы, краткая история

Добрый день, уважаемые читатели!

Как всегда, увлекаясь какой-то темой, хочется стать в ней экспертом как можно скорее, а ее, тему, как можно пристальнее изучить.

Последние месяцы я исследую Флорентийскую мозаику, с которой познакомился благодаря нашим российским часам Briller. Эту историю я рассказывал дважды: сначала мы коротко поговорили об истории такой техники в принципе, а затем уже посмотрели обзор часов.

Сегодня я вновь возвращаюсь к данной теме, чтобы немного ее локализовать и посмотреть вместе с вами, что интересного по этой теме было сделано в России. И так ли уж наша русская Флорентийская мозаика хороша?!

В качестве основных источников у меня — увы — интернет, а также несколько работ нашего современного ученого, профессора, А. Ю. Белякова. И о нем я тоже скажу несколько слов в финале.

Истоки

Считается, что история нашей мозаики берет свое начало на Петергофской гранильной фабрике, а расцвет этого искусства приходится на правление Екатерины II.

Как отмечают разные источники, собственный старт был скромным, и наши изделия из камня уступали ведущим итальянским мастерским.

Если говорить о том, как начала развиваться наша мозаика, то на мой взгляд, она сразу стартовала с декоративности и сразу не была самостоятельным видом искусства, что, вероятно, сковывало полет художественной мысли.

Мы подхватили идею инкрустации, когда она уже становилась «салонной», и если сравнивать Италию Эпохи Возрождения, первые образцы, где это явно конкурентный и отдельный вид искусства, то мы начали со столешниц и ширм.

Это — естественный процесс для любого вида искусства, и поныне многие покупают живопись, чтобы закрыть стену на обоях, так что значение техники Флорентийской мозаики это не умаляет. Я лишь вижу, что это ее искусственное ограничение, которое мы отчасти не преодолели и по сей день.

Полностью эту вину я взваливать на плечи наших мастеров не готов. Дело в том, что наши мастера учились у мастеров итальянских, и одна из фамилий уже даже звучала: Иван Соколов в XIX веке отправился в Италию в Мастерскую Бьянкини.

Работы этой Мастерской известны и до наших дней, они активно торгуются на аукционах, причем, для скептиков можно озвучить и цену молотка: одна из столешниц Бьянкини была продана, к примеру, за 82 тысячи долларов.

Если внимательно вглядеться, то, думаю, что некоторое сходство в школах Соколова и Бьянкини мы заметим, а то, что Соколов был учеником прилежным, подсказывают письма современников. Причем, не просто прилежным, но и талантливым: оценивались его работы в 1000 рублей, что примерно равняется полугодовому военному жалованию того периода.

Одна из столешниц экспонируется сегодня в Эрмитаже: это, на мой взгляд, метафорический флористический мотив с ярко выраженной христианской символикой: щегол и виноград — символы Христа.

Но так или иначе, Флорентийская мозаика здесь — оказывается декоративной, вспомогательной техникой, призванной украшать то, что должно украшать интерьер.

Расцвет

Начиная с этого времени, с середины — второй половины XIX века наши мастера становятся и участниками, и призерами международных выставок, а Петергофская фабрика надолго обретает статус центра русской мозаики.

Здесь, как и в живописи раннего Возрождения, начинают происходить «художественные» открытия. От схематичности, «иконности», декоративности, или выразительности, видим переход к изобразительности, мозаика тяготеет к натуралистичности.

Так, например, если еще в 1881 году Ее Величество получает ширму, декорированную цветами на черном фоне (Сейчас она в собрании Горного Музея СПб). То параллельно мы видим, как появляется лазуритовый, или «реальный», небесный фон.

В этом проявляется, вероятно, стремление к натуральной передаче оттенков, созданию реалистичного искусства, ведь, по сути, на то же время приходится и расцвет творчества Передвижников.

Обратим внимание на то, как натуралистично мозаику делали в середине 1880-х.

Здесь в буквальном смысле действуют живописные законы, понимание воздушной перспективы, и это уже не просто набор фигур и силуэтов, а по-настоящему живая композиция. Даже свет и тень переданы минералами точно.

Утверждать на 100% связь «Передвижничества» и мозаики мы, наверное, не можем, но по косвенным признакам, пожалуй, определим. Фабрикой в конце XIX века руководил Академик Императорской Академии Художеств А. Л. Гун, видный архитектор своего времени.

А к работе над живописными прототипами привлекались известные художники и графики своего времени: так, среди фамилий, которые перечисляются А. Беляковым, можно наткнуться на фамилию М. П. Клодта, одного из основателей Товарищества Передвижных Художественных Выставок!

Производство мозаики поощрялось императорской семьей. Известно, что за работой над теми шкафами, что мы видели выше, наблюдала она чуть ли не лично, посещая Гранильную фабрику.

Вероятно, подстегивал и международный престиж: российские мастера в то время были постоянными участниками выставок, призерами и медальерами, так что прежде, чем шкафы оказались в распоряжении Величеств, побывали они и в других странах в качестве экспонатов.

Наши во Франции

Последней серьезной вехой в развитии этого искусства в дореволюционной России считается работа, показанная на Парижской выставке в 1900 году: она и по сей день находится во Франции, так как в итоге стала подаркам Николая II.

Речь идет о карте Франции, где под каждую область нужно было подобрать определенный тон. Я приведу цитату из научной публикации:

Подбор красок потребовал большого количества вариантов, так как камни смежных департаментов должны были быть достаточно близкими по цвету и рисунку и в то же время контрастными, но без излишней пестроты в целом. Карта представляет собою квадратную мраморную доску площадью 1 м2, на которой 86 департаментов Франции набраны из различных камней.

Время работы над этим произведением составило 25 месяцев, а руководил работой в тот момент директор Фабрики В. В. Мостовенко. Несмотря на то, что Флорентийская мозаика в России того времени была на необычайно высоком уровне, по мнению того же Мостовенко, она переживала и кризис.

Тут сказалась и воля заказчиков, а это — Императорская семья, и — как следствие — мода. В огромных количествах стали изготавливаться Пасхальные яйца и брелоки, абсолютные безделушки в художественном смысле, отчего художники буквально «тупели», — говоря словами самого Мостовенко.

Мы можем лишь предположить, как это сказалось бы на мастерстве в будущем, но уже буквально через какое-то время всем будет не до этого.

Возвращаясь к карте, она и сейчас во Франции, но и мы сделали копию это работы. Это — действительно шедевр и звезда выставки, которую оценили в 6 млн. франков.

Затем грянула Мировая война, потом сменился государственный строй в России, но мозаика никуда не делась.

Немного Советов

Любопытно отметить, что теперь, глядя на этот путь с высоты птичьего полета, можно закономерно предположить, что в России Флорентийская мозаика прошла классический культурный путь, но слегка наоборот.

Сравним ее, например, с живописью: поначалу это искусство скорее монументальное, затем в том числе светское, которое все больше и больше тяготело к декоративности и опиралось на вкус заказчика.

Здесь же мы начали с того, что поначалу развивались, опираясь на требования Двора, затем художники окрепли и возникла потребность именно в Искусстве мозаики, в советский период мы получаем примеры монументального творчества (Метро) и заодно взгляд на мозаику свободных (относительно) художников (Дейнека).

Сегодня в России действует единственный музей Флорентийской мозаики в Санкт-Петербурге, работает порядка 2 десятков мастерских, некоторые частные мастера. Работы носят декоративно-прикладной характер, используется техника и мастерами-ювелирами.

Андрей Беляков

Теперь же пришло время поговорить о том, кто такой Андрей Беляков. Помимо того, что это ученый, это человек, который активно поддерживает этот вид искусства в России.

Ему удалось наладить более массовое производство изделий благодаря собственным доработкам оборудования, которое позволяет нарезать более мелкие и более точные фрагменты минералов из более широкой палитры. Сегодня в его Мастерской можно видеть как большие полотна, так и микромозаику:

Но мы это упоминали, когда я кратко рассказывал о своем походе на производство часов.

Сейчас в его мастерской классическая Флорентийская мозаика создается на принципиально ином уровне, не исключая главное: ручную сборку и финальную обработку картины.

Я познакомился с этой техникой и с этим мастером через часы. Дело в том, что практически все часовые бренды, которые мне известны, пользующиеся данной техникой — обязаны его работе.

В моделях используется техника Флорентийской мозаики, а помогал выполнить эти часы А. Ю. Беляков.

Он же один из основателей нового бренда, о котором я рассказывал в начала, — Briller, и мы даже встречались, чтобы поговорить о часах и о мозаике в формате небольшого интервью. Говорили и о мозаике, и о часах, конечно:

Сейчас, в наши дни, мы опять же наблюдаем, как Флорентийская мозаика идет путем интерьерным, идет путем аксессуаров и украшений, но, похоже, сейчас это рабочий способ «достучаться» до людей. Пожелаю ей удачи.

А вам отличного настроения,

спасибо за внимание!

--

Источники:

• Искусство флорентийской мозаики в Российской империи, В.И.Прыгов, А.Ю.Беляков, 2020
• stonecarvers.ru
• museum.spmi.ru
• bettybarklay.livejournal.com
• christies.com
• museumflorentinomosaic.ru