А еще погода к примеру.
Не будет этих летающих авто, еще долго.
Если на обычном авто, вам что то не так обслужили в сервисе, вы в 99.999% просто будите материться у вставшего автомобиля, то в воздухе, 50/50 или останетесь живы или нет.
Процитирую из одноименного тг канала:
«В России начали производить дрон-камикадзе «Гастелло». Николай Францевич Гастелло не был камикадзе. Ни один летчик, повторивший его подвиг в ВОВ, а их было только тех, чьи имена известны, более 400 человек, не был камикадзе. Летчик в Сирии Роман Филиппов, который взорвал себя гранатой окруженный бандитами, не был камикадзе. Парни, которые на бомбардировщик Су-24 Александр Антонов и Владимир Никишин, совершили таран в зоне СВО, тоже не были камикадзе. Равнять этих людей с японскими фанатиками, по сути, сектантами на самурайских понтах, недостойно памяти наших парней. Они все хотели жить. И приняли смерть «за други своя», потому что побеждать надо было, и погибли они, чтобы завтра меньше погибло других. Они сделали это за свои семьи, за своих боевых товарищей, за все то, что зовется Родиной. Отец мне много раз рассказывал про тот день, как мать все время плакала. Вечером с полетов вернулся его отец. Гастелло обнял жену. Сказал твердо и спокойно: «Не плачь, мы заставим их плакать». Потом молча обнял девятилетнего сына. Так сильно, что пуговицы гимнастерки врезались в тело мальчика. Потом бросил: «Надо спать. Завтра полеты». И пошел в спальню. Последнее, что запомнил отец, — это мокрая от пота гимнастерка на спине. Это был вечер 25 июня 1941 года. Утром 26 июня Николай Гастелло вылетел на задание, чтобы вернуться. Но не смог. Он очень хотел вернуться. Так же, как не вернулось из того района еще 14 экипажей в тот день. В четвертый день войны и только из одного района. Я понимаю, что в России выросло поколение 45 минус, они много работают, более чем патриотичны. Но некоторые вещи, которые понимаем мы, они по умолчанию уже не понимают. Большинство из них вспомнили, а может даже узнали о Гастелло после того, как его упомянул Путин на встрече с лётчиками. И решили так назвать дрон скорее всего тогда же. Все понимаю, но принять не могу. Потому, что с детства знаю: Гастелло и все другие летчики, сознательно отдавшие свои жизни, — не камикадзе. Совсем нет. Они совсем другие. Настоящие.
От перезапуска Совета федераций, толку больше будет.
Упразднить до нуля эту бесполезную структуру.
Кроме дурацких предложений и затрат бюджета, никакого толку.
Я заправляю машину примерно 1 раз в неделю бак, это 5-10 минут моего времени с учетом заезда на заправку. Тратить на это 30 минут, а по факту минимум час, нет никакого желания.
И это не только у меня.
Кейс своего загородного дома постоянного проживания с зарядкой, я не рассматриваю.
Не будет этих летающих авто, еще долго.
Если на обычном авто, вам что то не так обслужили в сервисе, вы в 99.999% просто будите материться у вставшего автомобиля, то в воздухе, 50/50 или останетесь живы или нет.
Надежда, конечно остается, но годы то идут.
Если выпасть из процесса, то начинать приходится заново.
)
У меня вопрос, что будет с доступностью обслуживания этой модели, через 5-7 лет?
«В России начали производить дрон-камикадзе «Гастелло». Николай Францевич Гастелло не был камикадзе. Ни один летчик, повторивший его подвиг в ВОВ, а их было только тех, чьи имена известны, более 400 человек, не был камикадзе. Летчик в Сирии Роман Филиппов, который взорвал себя гранатой окруженный бандитами, не был камикадзе. Парни, которые на бомбардировщик Су-24 Александр Антонов и Владимир Никишин, совершили таран в зоне СВО, тоже не были камикадзе. Равнять этих людей с японскими фанатиками, по сути, сектантами на самурайских понтах, недостойно памяти наших парней. Они все хотели жить. И приняли смерть «за други своя», потому что побеждать надо было, и погибли они, чтобы завтра меньше погибло других. Они сделали это за свои семьи, за своих боевых товарищей, за все то, что зовется Родиной. Отец мне много раз рассказывал про тот день, как мать все время плакала. Вечером с полетов вернулся его отец. Гастелло обнял жену. Сказал твердо и спокойно: «Не плачь, мы заставим их плакать». Потом молча обнял девятилетнего сына. Так сильно, что пуговицы гимнастерки врезались в тело мальчика. Потом бросил: «Надо спать. Завтра полеты». И пошел в спальню. Последнее, что запомнил отец, — это мокрая от пота гимнастерка на спине. Это был вечер 25 июня 1941 года. Утром 26 июня Николай Гастелло вылетел на задание, чтобы вернуться. Но не смог. Он очень хотел вернуться. Так же, как не вернулось из того района еще 14 экипажей в тот день. В четвертый день войны и только из одного района. Я понимаю, что в России выросло поколение 45 минус, они много работают, более чем патриотичны. Но некоторые вещи, которые понимаем мы, они по умолчанию уже не понимают. Большинство из них вспомнили, а может даже узнали о Гастелло после того, как его упомянул Путин на встрече с лётчиками. И решили так назвать дрон скорее всего тогда же. Все понимаю, но принять не могу. Потому, что с детства знаю: Гастелло и все другие летчики, сознательно отдавшие свои жизни, — не камикадзе. Совсем нет. Они совсем другие. Настоящие.
Упразднить до нуля эту бесполезную структуру.
Кроме дурацких предложений и затрат бюджета, никакого толку.
Пока еще выгоднее поднимать производительность, чем вкладываться в человекочасы программистов.
И это не только у меня.
Кейс своего загородного дома постоянного проживания с зарядкой, я не рассматриваю.
Увы, нужны годы. Они идут, а воз и ныне там.
)
Главное про дерево написать.
Высоту в аршинах, скорость в вёрстах…