В августе 2000 года рыночная стоимость Intel ненадолго достигла $509 миллиардов, что эквивалентно почти одному триллиону (далее — трлн) долларов США в нынешних ценах, а в декабре 2024 г. упала до 100 млрд долларов — ничтожной цены по сравнению с бывшим союзником Microsoft ($3,1 трлн) и соперником Apple ($3,6 трлн). Лидером в производстве чипов стала Nvidia ($3,4 трлн), соперничая с Apple по капитализации. Intel отстала и от давнего конкурента AMD ($222 млрд), Broadcom ($176 млрд), Qualcomm ($174 млрд) и ARM ($141 млрд). На лидирующие позиции в производстве микропроцессоров и микроконтроллеров выдвинулась Taiwan Semiconductor Manufacturing Co, более известная как TSMC, чья совокупная стоимость составляет сегодня один триллион долларов США.
Чтобы создать представление о масштабах катастрофы, мы воспользовались открытыми данными, опубликованными в ежегодных отчетах.
За пять лет (с 2020 по 2024 гг.) доход корпорации Intel снизился с 64 до 51 млрд долларов США; чистая прибыль уменьшилась с 2020 по 2023 гг. в 9 раз, а в 2024 г. вообще превратилась в убыток, который в абсолютном значении превышает положительный показатель 2020 г.
Микропроцессоры Intel обеспечивают работу персональных компьютеров (ПК) — имени собственного корпорации IBM, ставшего нарицательным после выпуска IBM PC (Personal Computer) в 1981 году. Позднее Intel использовала ту же процессорную архитектуру (x86) для выхода на рынок серверов, позднее — центров обработки данных (ЦОД) и высокопроизводительных вычислений (High Performance Computing, HPC), или просто суперкомпьютеров. Однако с распространением мобильных устройств (смартфонов, планшетов, умных часов, браслетов и т. д.) продажи ПК стали быстро падать. Вдобавок прежние ЦОД постепенно превращались в аппаратную базу нейросетей, систем генеративного искусственного интеллекта (ИИ), которые работают на базе графических процессоров (GPU) Nvidia. В октябре 2024 г. Intel объявила о крупнейшем квартальном убытке за всю историю компании — 16,6 млрд долларов США, — а также о грядущей «консолидации» (попросту об увольнении 16500 сотрудников). [Fitch, A. Intel posts more than $16 billion loss but says sales outlook is improving. The Wall Street Journal, Oct. 31, 2024.] Intel также отменила выплату дивидендов по акциям и получила первые предложения о поглощении. [Clark, D. Intel will cut over 15,000 jobs amid struggles to turn itself around. The New York Times, Aug. 1, 2004.] В ноябре 2024 г. Intel была (можно сказать, с позором) исключена из индекса Dow Jones, и ее место заняла Nvidia. [Conger, K. Nvidia will replace Intel in the Dow Jones stock index. The New York Times, Nov. 1, 2024.]
То, что произошло с корпорацией Intel, имеет в ретроспективе две причины. Первая связана с проблемой доминирования на высокозатратном рынке микроэлектроники в условиях отсутствия «провидческой интуиции» и неумения приспособиться как к изменяющемуся спектру технологий, так и к сдвигу в потребительских предпочтениях (например, к сверхмобильным устройствам и ИИ). Вторая кроется в сохранении стратегической приверженности старой модели производства, а точнее, полному циклу планирования, разработки и изготовления микропроцессоров. Эта модель, представлявшая собой когда-то главное богатство Intel, безнадежно устарела уже более десятилетия назад. Обе причины находятся под влиянием еще и «человеческого фактора».
Платформенная стратегия
Intel была организована 18 июля 1968 г. инженерами Робертом Нойсом (Robert Noyce) и Гордоном Муром (Gordon Moore), выходцами из Fairchild Semiconductor. Позднее к ним присоединился Андрю Гроув (Andrew Grove).
Они создали компанию сообразно своим представлениям о бизнесе, в котором решающую роль играют изобретения, инновации, технологические решения. Французское «инженер» (ingénieur) происходит от лат. igenium — изобретательность. Это были руководители-изобретатели, а не экономисты-плановики. Все трое по очереди занимали пост генерального директора (CEO, Chief Executive Officer) Intel:
- Роберт Нойс — в 1969—1975 гг.
- Гордон Мур — в 1975—1987 гг.
- Андрю Гроув — в 1987—1998 гг.
После Гроува эту должность занял уже не отец-основатель компании, а наемный сотрудник Крейг Барретт (Craig Barrett), который обучался в Стэнфордском университете (1957—1964) на кафедре материаловедения, после получения степени работал на этой кафедре в течение десяти лет (1964—1974) и оттуда ушел в Intel. Спустя 24 года карьеры в корпорации он стал ее четвертым руководителем и проработал в этом качестве с 1998 по 2005 гг.
При Барретте Intel контролировала 80% рынка процессоров, владела лучшими в мире производственными мощностями, диктовала темп всей индустрии. Компания была «инженерной машиной» — решения в ней принимались на основе технической экспертизы, знаний, долгосрочного видения, глубокого понимания физики полупроводников. В тяжелые времена рецессии, последовавшими за лопнувшим «мыльным пузырем» интернет-бума (dot-com bubble), когда многие технологические компании обанкротились, Крейгу Барретту удалось не только сохранить компанию, но и существенно усилить ее позиции. Это был последний руководитель «старой школы», обладавший инженерным образованием и изобретательским подходом.
Путь от иконы успешного бизнеса до «государственной содержанки» делает Intel очередной иллюстрацией к одной из старейших житейских истин: даже самые сильные могут пасть. Дальновидные основатели, вооруженные оригинальными революционными идеями, поднимают свои стартапы на недосягаемую для прочих высоту, создавая дело, способное изменить мир. Но когда они уходят, последователи и преемники не замечают, недооценивают, упускают следующую волну успеха, поэтому вверенные им компании отстают от новых дерзких лидеров и угасают.
В калифорнийской Кремниевой долине многие современные технологические титаны находят свое пристанище на кладбищах вчерашних полубогов. Штаб-квартира Apple расположена на месте, где когда-то находился огромный объект Hewlett-Packard; Google расположилась на участке земли, который в былые времена называла своим домом Silicon Graphics; Meta* заняла кампус Sun Microsystems, в котором решила оставить вывеску предшественницы как напоминание об опасных рисках самодовольства.
*Meta запрещена в РФ как экстремистская.
К началу осени 2025 г. Intel стала кандидатом на получение одной из самых объемных государственных субсидий США в частное предпринимательство со времен кризиса 2008 г. — президент Дональд Трамп объявил о сделке по приобретению ее 10-процентной доли стоимостью около 8,9 млрд долларов.
Профессор Гарвардского университета Давид Иоффе (David Yoffie), который почти три десятилетия входил в совет директоров Intel, нынче говорит о корпорации неохотно, но его характеристики точны.
Intel годами избегала падения, которое случалось с другими компаниями, лишь потому, что основатели и сотрудники «первого призыва» смогли преодолеть болезни роста и развития. Но корпорация не могла постоянно ускользать от преследующих ее разрушительных сил Кремниевой долины. Положение, в котором она [Intel] находится сегодня, — это то, чего Энди [Эндрю Гроув] всегда боялся. Он боялся государственного вмешательства, самодовольства и соглашательства. Его худшие опасения сбылись.
Давид Иоффе
В Intel доминировала стратегия, направленная на развитие экосистемы ПК на основе микропроцессоров Intel и операционных систем Microsoft в центре. [Gawer, A. and Cusumano, M.A. Platform Leadership: How Intel, Microsoft, and Cisco Drive Industry Innovation. Harvard Business School Press, Boston, MA, 2002. Grove, A.S. Only the Paranoid Survive: How to Exploit the Crisis Points That Challenge Every Company and Career. Doubleday, New York, 1996.] Движущей силой был закон Мура, который, кстати, инициировал появление на свет сразу трех компаний: Intel, Microsoft и Apple.
Еще в 1965 году, работая в Fairchild Semiconductor, Гордон Мур проанализировал данные за несколько минувших лет и заметил, что вычислительная мощность полупроводниковых устройств (а точнее, количество транзисторов на подложке микросхемы) каждый год примерно удваивается. В 1975 г. Билл Гейтс и Пол Аллен пришли к тому же выводу. Согласившись с предвидением того, что компьютеры когда-нибудь будут повсюду, они основали Microsoft для превращения программного обеспечения в продукт (написать один раз, а продать — миллион раз). В 1976 году Стив Джобс и Стив Возняк пришли к аналогичному выводу и основали Apple, будучи убеждены, что раз вычислительные устройства будут повсюду, то пользовательский интерфейс должен быть таким же простым в использовании, как любой потребительский прибор. Это привело их к созданию компьютера Apple II (1977), а позже — Macintosh (1984). [Yoffie, D.B. and Cusumano, M.A. Strategy Rules: Five Timeless Lessons from Bill Gates, Andy Grove, and Steve Jobs. Harper Business, New York, 2015.]
Легендарный руководитель Intel Эндрю Гроув задался целью разработать и распространить технологии для программных приложений в таких сферах, как телефония, факсимильная связь, видеоконференции и обработка мультимедиа-контента на ПК, которые продолжали бы генерировать спрос на всё более мощные микропроцессоры.
Попутно Intel разработала универсальную последовательную шину (Universal Serial Bus, USB), чтобы к ПК было проще подключать периферийные устройства сторонних производителей. [Gawer, A. and Cusumano, M.A. Platform Leadership: How Intel, Microsoft, and Cisco Drive Industry Innovation. Harvard Business School Press, Boston, MA, 2002.] Эти инновации, а также около пяти миллионов программных приложений к середине 1990-х годов закрепили Windows—Intel (Wintel) в качестве доминирующей платформы для настольных вычислений. [Cusumano, M.A. and Selby, R.W. Microsoft Secrets. Simon & Schuster, New York, 1995.] Microsoft и Intel удерживали до 95% рынка ПК на протяжении десятилетий.
Когда в 2000-х годах начался бум сверхмобильных устройств, Wintel осталась в стороне от основного движения. Windows требовала большого экрана для адекватной работы, и ее нельзя было просто «вставить» в смартфон. А микропроцессоры Intel потребляли слишком много энергии, чтобы обеспечить достаточно длительную работу от небольшого аккумулятора.
Apple, фактически проиграв битву за ПК, возродила свои позиции с выходом iPod и iTunes для Windows (2003), а затем iPhone (2006). Законодателями стандарта сверхмобильных аппаратных платформ стали ARM, Qualcomm и Samsung, а Google создала для них бесплатную (в противовес Microsoft) ОС Android.
Доля процессоров Intel на рынке ЦОД доходила до 90% (даже по состоянию на 2024 г. она обеспечивала более 75% новых поставок), но технологически корпорация всё заметнее отставала в технологиях, и это всё заметнее влияло на производительность ее чипов. Именно поэтому Apple решила в 2019 г. отказаться от процессоров Intel в своих портативных компьютерах MacBook (а равно и в традиционных настольных ПК) и стала использовать микропроцессоры своей собственной разработки на основе архитектуры ARM с сокращенным набором команд (RISC, Reduced Instruction Set Chips), которая потребляет меньше энергии и более предпочтительна для работы в составе автономных вычислительных систем. [Apple, Inc. Apple announces Mac transition to Apple silicon. Apple company press release, June 22, 2020.] Производством чипов Apple занялась TSMC. Представители компании из Купертино уверяли, что ее новые процессоры обладают более высоким быстродействием и лучше по качеству, чем чипы Intel. [Gartenberg, C. The summer Intel fell behind. The Verge, July 29, 2021.]
Microsoft вышла из непростой ситуации быстрее и проще, чем можно было ожидать. Поначалу цена ее акций опасно колебалась, но в 2014 г. генеральным директором Microsoft стал Сатья Наделла (Satya Nadella), и его руководство позволило поправить дела. Произошел заметный сдвиг Microsoft от безоглядной поддержки доминирования Intel к диверсификации аппаратных решений.
К тому же пользователи продолжали покупать ПК с Windows и Office, а облачный сервис Azure постепенно завоевал прибыльных корпоративных клиентов. В отличие от того, с чем столкнулась Intel на производстве, издержки воспроизведения программного обеспечения и автоматизированных цифровых услуг всегда стремятся к нулю, хотя аппаратная часть ЦОД, конечно, требует значительных капиталовложений. Впрочем, здесь риск невелик, поскольку ликвидность высока. Microsoft своевременно включила ИИ и машинное обучение в свои продукты и услуги. В 2019 г. она инвестировала по усредненным оценкам около 13 млрд в OpenAI для развития новых направлений. [Novet, J. Microsoft’s $13 billion bet on OpenAI carries huge potential along with plenty of uncertainty. CNBC.com, Apr. 8, 2023.]
Для той же цели, только со стороны аппаратной реализации ИИ, Intel приобрела израильскую Habana Labs в том же 2019 г. за 2 млрд долларов США, чтобы ускорить разработку чипов для ИИ и GPU. [Lohr, S. and Clark, D. How Intel got left behind in the A.I. chip boom. The New York Times, Oct. 24, 2024.] Но это не спасло корпорацию ни тогда, ни позже.
Intel и другие производственные компании начали предпринимать попытки преодоления преимуществ Nvidia в аппаратном и программном обеспечении. Проприетарная архитектура графических процессоров (GPU) Nvidia, позволяющая обрабатывать тысячи и даже десятки тысяч инструкций одновременно, была разработана для игроманов, но идеально подошла для конструирования нейронных сетей.
Nvidia инвестировала огромные объемы средств в инструменты программирования CUDA (Compute Unified Device Architecture) и создание необходимых библиотек, которые распространяются бесплатно, но работают только с ее процессорами (аналогия с Wintel). Процесс начался в 2006 г., и это дало Nvidia огромное преимущество в развитии ИИ на самом старте очередного бума. [Cusumano, M.A. Nvidia at the center of the generative AI ecosystem—For now. Communications ACM 67, 1, Jan. 2024.] В ответ на это Intel и AMD сделали Software Development Kits (SDK) для своих GPU открытыми, но время было упущено. Экосистеме потребуются годы, чтобы наработать достаточно решений для конкуренции с Nvidia. [Generative AI as a new platform for applications development. An MIT Exploration of Generative AI: From Novel Chemicals to Opera. D.Huttenlocher and A.Ozdaglar, Eds. MIT Press, Cambridge, MA, 2024.]
Фактор личности
Управление в современном бизнесе определяется комбинацией «из трех пальцев»: цели и планы, правила и политики, персональная ответственность. Без учета последнего спектр пагубного воздействия на бизнес был бы неполным. Выше мы уже поднимали тему персонифицированной ответственности руководителей за неудачи корпорации. Пришла пора рассказать об этом подробнее.
Начало катастрофе Intel положила смена парадигмы в отношении руководства. В 2005 г. инженера Крейга Барретта на посту генерального директора сменил Пол Отеллини (Paul Otellini), бакалавр по экономике (1972), обладатель степени MBA (Master of Business Administration, 1974). Последняя широко приветствуется как достаточный уровень образования для управленца ранга «выше среднего», но не несет в себе ничего полезного для ответственного руководителя компании-чипмейкера.
Пол Отеллини — первый пример ошибочной ставки на управленца вместо инженера, неверной оценки нужд уже развитого бизнеса, в котором менеджеры якобы важнее изобретателей. Этот прецедент повторил аналогичные перемены в Boeing и вошел в негласный перечень того, что не следует делать.
Как финансист Отеллини более всего заботился о «срезании расходов» (cost cut) и был бы должен нести личную ответственность за первое в истории корпорации Intel сокращение каждого десятого сотрудника (всего 10500 человек). Это позволило сэкономить 3 млрд долларов в 2008 г., но нанесло серьезный удар по наиболее важным сферам: разработке новых изделий и производству.
Вдобавок этот руководитель приобрел печальную известность благодаря тому, что «проспал» мобильную революцию. В 2006 г. Стив Джобс, вполне довольный миграцией MacBook с платформы Motorola на чипы Intel, сделал Отеллини предложение производить микропроцессоры для первых смартфонов (iPhone), объединяющих в себе достоинства карманного беспроводного телефона и сверхмобильного компьютера. Начальник Intel ответил решительным отказом. По его мнению, цена единицы товара была для Intel слишком скромной, а объем выпуска iPhone ожидался небольшим. Отеллини не смог угадать, что смартфоны, планшеты и прочие «игрушки» смогут «выдавить» ПК и ноутбуки из сферы массового потребления. Когда тени сгустились, последовали запоздалые ответы в виде процессора Atom (ценою ниже того чипа, что просил Стив Джобс), не обладавшего нужной энергоэкономичностью и совсем плачевного в смысле быстродействия, а также изобретения ультрабука — портативного ПК в форм-факторах трансформера-«перевертыша» или двухкомпонентного устройства с экраном-планшетом и основанием-компьютером. Это были решения на уровне маркетингового понимания, не на высоте инноваций и создания новых архитектур. И все они пропали втуне.
Справедливости ради нужно сказать слово в защиту Отеллини. Он настоятельно предлагал совету директоров одобрить приобретение Nvidia. Но в те времена ее статус не был столь велик, как сегодня, и запрошенная цена 20 млрд долларов решительно не устраивала членов совета (сумма была равна прогнозируемому доходу Nvidia за 10 лет). Итог: Nvidia продолжила «вариться в собственном соку» и готовить убийственные инициативы для суперкомпьютеров, ЦОД и нейросетей.
И еще один плюс этому руководителю: Отеллини по большей части не трогал инженерный костяк исследований и разработок, архитектур и производства. Выражаясь высоким штилем, он проиграл будущее, но не разорил прошлое Intel. Это позволило корпорации не только сохранить достигнутые показатели, но даже обеспечить их рост в течение еще нескольких лет. Но настоящая беда уже шла по пятам следующего начальника.
Брайан Кржанич (Brian Krzanich) по специальности химик. В Intel с 1982 г., долгое время работал на заводах вместе с корифеями интеловского производства Бобом Бейкером и Биллом Холтом. Он «взлетел» на позицию генерального директора корпорации совершенно неожиданно (для многих), оттеснив более известных претендентов Рене Джеймс (Reneé James), Дэвида Перлмуттера (David Perlmutter) и Шона Малони (Sean Maloney) и занимал этот пост с 2013 по 2018 гг.
Правление Кржанича ознаменовано массовыми увольнениями (17000 человек в 2014—2016 гг., 15% общей численности сотрудников), закрытием многих центров исследований и разработок (в Европе и Азии) и перераспределением финансирования на разного рода побочные, непрофильные направления: дроны, носимые устройства, автономные автомобили, машинное обучение, виртуальная реальность. Были потрачены значительные суммы, но новые продукты созданы не были. Изменился подход к планированию производства: если ранее действовали перспективные планы на пять и десять лет, то теперь вошли в моду ежеквартальные метрики, которые должны были обеспечить быстрое получение результата.
Полным фиаско стала история с освоением технологических норм 10 нм. В 2014 г. с легкой руки руководителя Intel анонсирует переход на 10 нм к 2016 г. В сроки уложиться не удается, поэтому анонс переносят сначала на 2017 г., затем на 2018 и на 2019 гг. К последнему сроку удается показать некоторое количество чипов, но их качество оказывается неудовлетворительным. Беда была в том, что Кржанич требовал не достижения норм 10 нм, а создания самого плотного процесса в индустрии, который позволил бы обойти и Samsung, и TSMC. Непонимание Кржаничем специфических сложностей процесса дало ему право начать экономить на литографии и блокировать переход к использованию экстремального ультрафиолета (EUV, Extreme Ultra Violet). Кржанич надеялся на то, что соответствующие установки удастся создать собственными силами, но специалисты, которые могли бы это сделать, были изгнаны из Intel усилиями самого начальника.
Intel в течение пяти лет топталась на месте и не смогла обеспечить необходимой партнерам производительности и энергоэффективности процессоров. С 2018 г. технологическое отставание от TSMC стало необратимым. В 2020 г. Apple приняла решение о переходе на свои собственные микропроцессоры, которые стала изготавливать TSMC. Брайан Кржанич разрушил инженерную культуру компании, добился необратимых потерь в освоении новых производственных процессов, подорвал доверие ключевых клиентов, обеспечивавших значительную долю выручки, превратил Intel из лидера в догоняющего.
Следующий генеральный директор — Боб Свон (Bob Swan) — еще один финансист в кресле руководителя корпорации, но попавший туда не после долгой целенаправленной подготовки, а случайно. Никого более подходящего из состава руководства тяжелораненой корпорации не нашлось. Хорошо, что Свон хотя бы не мешал тем специалистам, которые уцелели после предыдущих кадровых чисток.
В 2020 г., в середине периода правления нового руководителя Intel была вынуждена официально признать, что переход на нормы техпроцесса 7 нм задерживается до 2023 г. (кстати, 7 нм Intel — это 5 нм TSMC). Свон объявляет, что Intel рассматривает возможность отдать часть производственных мощностей на аутсорсинг. А это уже капитуляция. Корпорация в течение сорока лет гордилась тем, что единолично распоряжается полным циклом создания чипов от их разработки до производства, а теперь признаёт, что больше не может конкурировать.
В 2021 г. совет директоров Intel вспоминает о давнем, хорошо проверенном сотруднике Патрике Гелсингере, который начал работать в корпорации в возрасте 18 лет техником и получал образование параллельно с работой. Он становится новым генеральным директором и обещает привести всё в порядок в течение 4-5 лет.
Кажется, что с 2005 г. это был единственный более-менее достойный выбор. Гелсингер предложил план IDM 2.0 (Integrated Device Manufacturer, производитель интегрированных устройств). Для возвращения лидерства в производственной сфере предполагается агрессивная дорожная карта с последовательным освоением 7 нм (Intel 4), 5 нм (Intel 3), 3 нм (Intel 20A) и 2 нм (Intel 18A) за четыре года. Анонсирована Intel Foundry Service — производство чипов на заказ для сторонних клиентов, открытие конкуренции с TSMC. Объявлено о намерении строительства новых заводов в Аризоне, в Огайо, в Европе. Предполагается возвращение специалистов в попытках восстановить инженерную культуру корпорации. А еще Гелсингер намерен лоббировать Chips Act, точнее, его главное следствие — получение государственной поддержки полупроводниковой индустрии в США на сумму около 52 млрд долларов.
Впрочем, из желаемого почти ничего не получилось. Было уже поздно: конкуренты ушли далеко, восстановить утраченную экспертизу за три года невозможно, клиенты выстроили новые цепочки поставок и вряд ли захотели бы их менять. Цена была слишком высока: строительство заводов — еще 60—100 млрд долларов, плюс еще несколько десятков миллиардов поглотят исследования и разработки. И все это при неуклонно падающих доходах. Четыре поколения производственных процессов за четыре года — это невозможно даже для процветающей компании.
Финансовые итоги правления Гелсингера были плачевны: стоимость акций упала на 60%, появились убытки за отдельные кварталы, впервые за 30 лет были снижены дивиденды, а капитализация компании опустилась ниже отметки 100 млрд долларов. В декабре 2024 г. последовала отставка Патрика Гелсингера.
Сейчас корпорацией Intel руководит Лип-Бу Тан, 66-летний выходец из Малайзии, гражданин США. Пока о нем нельзя сказать ничего определенного.
Злой рок производства
В 2010 г. Bloomberg Businessweek опубликовала эссе Эндрю Гроува, в котором тот подчеркивал, что предприятия Кремниевой долины растрачивали себя на инновации, не способствуя созданию рабочих мест в США. Гроув противопоставлял фазу бизнес-стартапа, когда определяются способы внедрения новых технологий, фазе масштабирования, когда происходит переход от прототипа к массовому производству. [A. Grove. How America Can Create Jobs, Bloomberg, July 2, 2010; T. Tritch, Andy Grove’s Warning to Silicon Valley, The New York Times, March 25, 2016.]
Без масштабирования производства мы не можем создать рабочие места; мы теряем контроль над новыми технологиями и в конечном итоге обесцениваем собственные инновации. Результатом этого стала страна с высокой прибылью и низким уровнем процветанием населения. В бизнесе все несут ответственность за благополучие не только промышленности, от которой зависят, но и общества, чья приспособляемость и стабильность всегда принимается как должное.
Эндрю Гроув
Эти представления в течение десятилетий были главным движителем развития Intel. Будучи очевидными с гуманистической точки зрения, они в поворотный для полупроводниковой индустрии момент приобрели фатальное значение для бизнеса. Финансовые последствия упрямого расширения собственного производства ошеломляют. В 2023 году Intel потратила 48% доходов — почти 26 млрд долларов США — на капитальные инвестиции. [Fitch, A. How Intel fell from global chip champion to takeover target. The Wall Street J., Sept. 21, 2024.] Для сравнения: Nvidia они обошлись в том же году в 1,1 млрд (всего 1,8% доходов), а AMD — в 2,4% (0,5 млрд). Лишь TSMC «спустила» на эти нужды примерно столько же, то есть почти половину доходов, но ей, в отличие от Intel, при этом не нужно инвестировать в исследования и разработки.
Приведем ниже данные, полученные из ежегодных отчетов соответствующих компаний по GAAP и определим соотношение капиталовложений к доходам до налогообложения.
Обратим внимание, насколько больше приходится тратить на капиталовложения производящим компаниям. Оно и понятно: производство — зверь прожорливый. AMD и Nvidia, давно расставшиеся со своими заводами и ставшие Fabless (лишенными фабрик) избавили себя от этой непосильной ноши.
Здесь более всего драматично выглядит диаграмма Intel, чей доход до налогообложения значительно упал в 2024 г. Никакая инерция не смогла компенсировать неуспех бизнеса.
Соотношение капиталовложений к доходу со всей отчетливостью показывает, что Intel приходится тратить на производство половину дохода, в то время как компаниям, не имеющим собственных производственных мощностей, это обходится в единицы процентов.
В аспекте рассмотренных диаграмм главным соперником Intel является TSMC, и неспособность компенсировать отставание от этого соперника — не просто вопрос денег. Заметим, что руководители и инженеры Intel сильно переоценили свою способность перейти от технологического процесса 14 нм к 10 нм, а затем к 7 нм без использования экстремального ультрафиолета. А единственным поставщиком, предлагающим эту технологию, остается голландская компания ASML. [Gartenberg, C. The summer Intel fell behind. The Verge, July 29, 2021]
Сделано это было из чистого зазнайства: сама Intel была не в состоянии самостоятельно собрать и эксплуатировать нужное оборудование, поскольку утратила почти всю экспертизу. А вот TSMC начала сотрудничать с ASML и внедрила EUV еще в 2019 году. [Patterson, A. TSMC leads in adoption of EUV. EE Times, Oct. 15, 2019.]
На протяжении многих лет как капитальные инвестиции, так и технологические знания, необходимые для передового производства полупроводников, наряду с проприетарной архитектурой x86, удерживали конкурентов от производства микропроцессоров, совместимых с Intel. AMD вошла в этот бизнес довольно давно на правах «тайно поддерживаемого конкурента», нарочно пестуемого самой Intel, дабы исключить обвинения в монополизме со стороны государственных регулирующих органов США. Нужно сказать, что сама AMD не противилась такому положению дел, и ее особо не смущала сомнительная роль «ходячего доказательства» невиновности. Она охотно приняла на себя обязанности второго (по значению) производителя еще в 1970-х гг. и затем продолжила действовать в этом качестве, сохраняя привлекательность для покупателей из-за более низкой цены на свои аналоги по сравнению с интеловскими. Тем не менее, в последние несколько лет ее микропроцессоры стали более производительными и менее энергозависимыми, чем чипы Intel, а на фоне панических ожиданий AMD даже удалось организовать на своей базе «островок безопасности» для тех, кто волею судеб остался связанным с Wintel. [Singer, G. The rise and fall of AMD. TechSpot, Nov. 21, 2012.]
Поскольку Intel и Microsoft поддерживают обратную совместимость, AMD смогла продолжить проектирование процессоров, совместимых с Intel, а также производить другие продукты. Тем не менее AMD осознала в 2008 году, что не может поспевать за требованиями к капитальным инвестициям, и выделила свое производственное подразделение в Global Foundries, а вскоре после этого передала на аутсорсинг свои наиболее сложные проекты микропроцессоров в TSMC. [Yoffie, D.B. et al. Why breaking Intel in two is the only way to save America’s most important manufacturer, according to its former board directors. Fortune.com, Oct. 22, 2024.] Nvidia также отказалась от содержания собственных производственных мощностей и передала их на аутсорсинг в TSMC в 1998 г. [Watkins, M. et al. Nvidia: Winning the deep-learning leadership battle. IMD Case 980, Apr. 15, 2019.]
Взлет TSMC
Тайваньский чипмейкер был основан в 1987 году Моррисом Чангом, китайским инженером-электронщиком, эмигрировавшим в США и ныне располагающим пятимиллиардным капиталом. В год основания будущему миллиардеру исполнилось 55 лет.
Спустя 38 лет TSMC обладает непревзойденными возможностями и масштабами производства микросхем, является предпочтительным производителем для большинства ведущих технологических компаний. [Cohen, B. He turned 55. Then he started the world’s most important company. The Wall Street Journal, Mar. 24, 2024.]
Впрочем, учитывая сложные отношения Тайваня и Китая, правительство США хочет защитить свою страну от возможных последствий их открытого конфликта, поэтому стремится обеспечить выживание национальной гордости Америки — корпорации Intel. Для этого ей было обещало 8,5 млрд долларов прямых инвестиций и 11 млрд кредитов в рамках специально принятого «закона о чипах» (Chips Act). [U.S. Department of Commerce. Biden-Harris Administration Announces Preliminary Terms with Intel to Support Investment in US Semiconductor Technology Leadership and Create Tens of Thousands of Jobs. Office of Public Affairs Press Release, Mar. 20, 2024.]
Бывший генеральный директор Патрик Гелсингер также пытался создать независимый бизнес для увеличения масштабов и доходов Intel. Но хотя он заключил два небольших контракта с Amazon и военными, планы новых фабрик Intel столкнулись с задержками и техническими препятствиями, и у них по-прежнему нет клиентов. [Clark, D. et al. Intel, aiming to reverse slump, unveils new contracts and cost cuts. The New York Times, Sept. 16, 2024.]
Что грядет?
В августе 2025 г. четверо бывших членов совета директоров Intel предупредили об угрозе американскому чипостроению. Они заявили, что Intel не в состоянии без посторонней помощи обеспечить нужды своего производства и потому будет постепенно выходить из игры. Госструктурам США необходимо действовать быстро, чтобы спасти заводы компании, пока их «не разъела ржавчина».
Здесь имеется в виду тот факт, что при всей дороговизне строительства и содержания фабрик их ликвидность чрезвычайно низка, ведь каждая создается под свои процессы, свои поставки, свои продукты. Переиначить всё это на иной лад — сверхзадача. Это означает, что никто другой, кроме Intel, не сможет воспользоваться производственными мощностями Intel. Поэтому заводы не подлежат выкупу — они попросту не нужны никому.
Авторы обращения — Шарлин Баршефски, Рид Хандт, Джеймс Пламмер и Давид Иоффе — долго работали в совете директоров Intel, и можно с уверенностью сказать, что они обеспокоены. Очень обеспокоены. Квартет описывает «сорванные сроки, плохое исполнение и ошибочную стратегию» как причины нынешних проблем. Сама Intel предупреждала, что может оказаться в положении, когда будет вынуждена отказаться от производства, если не найдется крупный клиент для обеспечения будущего техпроцесса 14A заказами. Но заводы Intel стратегически важны для США, слишком важны, чтобы позволить им свернуть работу. Ведь при этом индустриальное лидерство будет Америкой утрачено и «окажется в руках TSMC и Samsung — корпораций, имеющих прописку на другом конце Земли, — говорится в открытом письме. — Администрация Трампа должна создать государственно-частное партнерство, в котором заказчики (например, Nvidia, Qualcomm, Broadcom, Google, Amazon, Apple и другие), японские инвесторы и частный капитал при поддержке государственного финансирования или инвестиций выкупили бы производственные активы Intel». [J. Laird, Save Intel’s fabs before ’the rust of time makes them worthless’. Finance.Yahoo Aug 7, 2025.]
На заводе в Фениксе (Аризона), известном как Fab 52, Intel внедряет новый производственный процесс для создания более производительных и энергоэффективных микропроцессоров. Корпорация наконец отказалась от попыток создать собственное оборудование для экстремальной ультрафиолетовой фотолитографии и за полмиллиарда долларов закупила две требуемые машины у голландской компании ASML (напомним: они уже более пяти лет используются на производстве TSMC).
Осенью 2025 г. Intel пытается совершить рывки одновременно в производстве и архитектуре микросхем. Процесс Intel 18a подразумевает многослойную укладку транзисторов друг на друга с тем, чтобы они занимали меньше места. В результате возрастает энергоэкономичность. Intel уверяет, что ей под силу уместить «слоеный торт» из 10 000 слоев кремния в стопку, толщина которой меньше листа бумаги. В корпорации говорят, что микропроцессоры с кодовым наименованием Panther Lake более эффективно «сотрудничают» с ИИ, а портативные ПК на их основе могут целый день работать от аккумулятора без подзарядки. [Intel Corporation’s Future Is Process, 18A, 14A. Seeking Alpha, Nov 4, 2025.]
Компания настолько уверена в успехе, что переносит производство этих микросхем на собственные заводы, более не полагаясь на TSMC, к которой она ранее обращалась за помощью. Впрочем, успех в таком деле не гарантирован, особенно в случае с падшим гигантом. В конце прошлого года компания сообщила некоторым клиентам, что процесс Intel 18a отстает от того, что предлагают конкуренты. На тот момент TSMC обеспечивала при 2-нанометровом технологическом процессе выход годных на уровне 30%, тогда как Intel не могла подняться даже до 10%. [T. Mikle. Intel’s Big Bet: Inside the Chipmaker’s Make-or-Break Factory, The New York Times, Oct. 9, 2025.]
Перенеся часть производства из TSMC обратно к себе, Intel могла бы сэкономить деньги и увеличить доход, считает Патрик Мурхэд (Patrick Moorhead), основатель исследовательской компании в сфере технологий Moor Insights & Strategy. Это также показательный демарш для убеждения Nvidia и Apple (которые целиком полагаются на TSMC) в том, что Intel способна выпускать микросхемы и для них.
Intel не может загрузить производство на Fab 52 достаточным количеством чипов. Однако если ей удастся убедить клиентов в том, что ее технологический процесс состоятелен, она сможет купить больше машин ASML и задействовать больше производственных площадей. Сейчас четырехэтажный завод Fab 52 напоминает крупный торговый центр, которому нужен «якорный» арендатор. Удастся найти такого — игра будет сделана.
Патрик Мурхэд, основатель Moor Insights & Strategy
Заключение
Горький опыт Intel показывает, что готовиться к драматическим событиям нужно тогда, когда компания еще высокоприбыльна, а изменения на рынке происходят медленно. Хорошие времена — это периоды, когда у компании еще есть средства для инвестиций и экспериментов. Нынче спроса на продукцию Intel недостаточно для финансирования конкурентоспособного производства. А потенциальные клиенты не хотят становиться зависимыми от капризов бизнеса бывшего полупроводникового гиганта. И второе. Настаивать на правильности своей стратегии даже тогда, когда почти все другие компании пришли к противоположному выводу (избавились от производственных мощностей) — это проявление высокомерия и негибкости. Intel четыре с лишним десятилетия катается на одном двухколесном экипаже с воображаемым логотипом Wintel, у которого одно колесо (Microsoft) вот-вот отвалится окончательно, а у второго колеса (самой Intel) давно спущена камера.
