Смех сквозь века: что в "Охотниках на привале" не видим мы, но увидели современники Перова

Картину «Охотники на привале» можно отнести к одной из самых узнаваемых у нас, этому поспособствовала не только известность талантливого автора Василия Григорьевича Перова, но и то, что в советское время ее массово тиражировали в репродукциях. Да и сама картина с легким юмористическим сюжетом, понятными эмоциями, это не похоже на ранее творчество художника, где показана гнетущая тяжесть жизни крестьян («Проводы покойника», «Тройка» и «Утопленница»). Что не так с этой картиной Перова, почему современники смеялись над полотном? — Давайте разбираться.

Первоначальная версия произведения, написанная в 1871 году, находится на постоянном хранении в Третьяковской галерее в Москве. Существует также авторское повторение этой работы, которое было создано спустя шесть лет — в 1877 году, и в настоящее время его можно увидеть в коллекции Русского музея северной столицы Санкт-Петербурге. И была даже третья копия (музей Верещагина в Николаеве).

Глубокое понимание и знание охотничьего дела, основанное на продолжительном личном опыте, помогло Перову создать множество ярких произведений на эту тему (картина «Птицелов» 1870 года получила очень высокую оценку современников). Интересно отметить, что творческое наследие Василия Перова включает не только живопись, но и публицистику — он создавал очерки для популярного журнала «Природа и охота».

Однако, что касается «Охотников на привале», современники Перова восприняла работу исключительно как повод для веселья, распознав в ней множество специально созданных автором несоответствий и ошибок. Нам современным людям не всегда это заметно и понятно, особенно несведущим в охоте.

Автор создал полотно, на котором запечатлел сцену оживлённого диалога между тремя собеседниками, отразив в их лицах глубину внутреннего мира каждого персонажа. Три охотника представляют разные типы. Опытный рассказчик — дворянин в охотничьем костюме со старым биноклем. Скептичный слушатель — крестьянин с недоверчивой улыбкой. Молодой новичок — в новой одежде, с пустым ягдташем и сеткой.

Крайний слева персонаж — зрелый охотник, чья осанка и черты лица выдают в нём представителя некогда знатного рода, пережившего упадок. Его горящий взгляд и оживлённая поза свидетельствуют о том, что он увлечённо делится историями из своей охотничьей практики, щедро сдабривая их художественными подробностями. Потертый бинокль, по-старинному висящий на груди охотника, красноречиво говорит о его многолетнем опыте в охотничьем ремесле. За этим персонажем скрывается реальный человек — врач Д. П. Кувшинников из Москвы, чьё увлечение охотой нашло отражение в картине. Именно полотно принесло ему славу в кругах московской интеллигенции, а их с супругой Софьей салон стал местом встреч литераторов того времени.

На центральном плане композиции мы видим представителя крестьянского сословия средних лет. Его скептическое выражение лица, приправленное ироничной усмешкой, и настороженный взгляд выдают явное недоверие к рассказам собеседника. Характерный жест левой руки усиливает впечатление недоверия. Мастерски созданный образ показывает, как увлечение охотой способно сблизить людей разного социального происхождения и возраста. В основу образа лёг облик Василия Безсонова — дворянина по происхождению и чиновника по должности, чьё увлечение живописью сближало его с мастером. Их дружеские отношения были настолько крепкими, что в 1869 году художник посвятил ему отдельный портрет, ставший частью коллекции знаменитой галереи.

На правом краю полотна мы видим совершенно иной образ — молодого, щеголевато одетого охотника, который, очевидно, только делает первые шаги в этом деле. С детским восторгом он внимает рассказам старшего коллеги, настолько погрузившись в беседу, что позабыл о папиросе в своей руке. Его наряд, хоть и безупречный с виду, совершенно не годится для лесных походов. Охотничье снаряжение: ягдташ и сетка остаются пустыми. Отсутствие добычи явно не беспокоит молодого охотника. За этим образом скрывается реальный человек — Н. М. Нагорнов, близкий друг обоих персонажей картины. Его жизненный путь привёл к браку с Верой Толстой, родственницей знаменитого писателя, а в 1890-х годах он занял должность в городском управлении Москвы.

В своём творении художник виртуозно показал всю гамму человеческих возрастов. Здесь мы видим юность, с её наивной верой в чудеса и восторженным восприятием мира, зрелость, отмеченную здоровым скептицизмом, и старость, где воспоминания обретают всё более яркие краски. Современники живописца отнеслись к изображённой сцене как к весёлому эпизоду, поскольку очевидно, что почтенный охотник изрядно преувеличивает свои былые заслуги. В полотне каждая деталь подчёркивает неправдоподобность рассказа главного героя.

Картина не ограничивается лишь комическим элементом. Внимательный взгляд обнаружит несоответствия в сюжете, показанная добыча: русак и рябчик обитают в разных местах, что с малой вероятностью делает их одновременными трофеями. Примечательно также, что художник изобразил рожок (еще и помятый) для подзыва гончих, но самих охотничьих собак в композиции нет. На полотне представлена лишь одна собака, и по её внешнему виду можно определить, что это либо борзая, либо легавая — но никак не гончая. Бросается в глаза небрежность, с которой размещены ружья: их стволы направлены вниз, что категорически недопустимо, поскольку может привести к загрязнению. Удивительно, что подобная оплошность допущена в обращении с престижными ружьями марки «Энфилд», которую точно не простили бы знатоки охотничьего дела.

Осенний ландшафт, служащий фоном для сцены, эффектно оттеняет лёгкое, анекдотичное настроение беседы. Художник виртуозно соединил несколько жанров: картину, элементы натюрморта и пейзажную композицию. Детальная проработка охотничьей добычи поражает точностью: по состоянию шерсти зайца можно безошибочно определить время года. Удивительно, но трофей остался нетронутым, хотя охотничьи традиции требовали его первичной обработки. Эти детали раскрывают замысел художника, который намеренно закладывал в полотно скрытые смыслы, выставляя напоказ небылицы охотника и формируя тонкий юмор, делающий произведение столь занимательным.

«Охотники на привале» — это не просто жанровая сцена, а тонкая художественная шутка. Перов создал полотно — ребус, где каждая деталь подчёркивает хвастливость рассказчика и его склонность к преувеличению. Именно поэтому картина вызывала искренний смех у современников художника, понимавших все охотничьи тонкости.

Спасибо за внимание.