«Варяг». Ода жестокости
Американский кинорежиссер Роберт Эггерс всегда специализировался на «камерных» фильмах, как их называют. Обычно после его имени звучат «Ведьма» и «Маяк*». И та, и другая картина — с бюджетами, исчисляемыми лишь несколькими миллионами долларов. И та, и другая — кратно окупились в прокате. И та, и другая повествуют о безумии, страхе и крови, у обеих в жанре указано «ужасы».
От «Варяга» (как наши локализаторы умудрились перевести The Northman как «Варяг» — загадка), разумеется, ожидаешь мрачного, жестокого, вероятно — гротескного скандинавского мифа. Тёмной легенды, в которой каждую минуту будет виден почерк режиссёра, любящего рассказывать истории о чёрных закромах человеческих душ. Что видишь в итоге?
На самом деле, это и видишь.
«Северянина» называют первым «масштабным» кино Эггерса. Бюджет — 90 миллионов долларов, это первая подобная сумма в фильмографии автора «Ведьмы». Сразу, без прелюдий — в прокате фильм провалился. Сборы составили меньше 70 миллионов. Заслуженно? А вот это спорно.
Во-первых — каждую минуту фильма видно, во что вложен каждый цент. И слышно. Визуальная и звуковая составляющая картины прекрасны. Своё дело знают и оператор, и монтажёр, и работник с цветокоррекцией. «Северянин» выглядит качественно, и выглядит вкусно — сцены с Вальгаллой по-настоящему завораживают, а то, какие оттенки заполняют экран в их время, врезается в память надолго. Каждый удар холодного оружия по чьему-то телу звучит так, будто это не микрофон звукорежиссёра стоит на сцене съёмки, а ты сам являешься свидетелем (слушателем) побоища. Звуки расчленения вызывают неприятные ощущения в желудке, а на экране… Да. На кровь и жестокость Эггерс не поскупился. Не ради самих крови и жестокости — именно так он хотел показать суровый северный мир выживания, конкуренции, предательств и порой бессмысленных убийств.
Режиссёр хотел показать и другую сторону скандинавского мира — его культуру, его традиции, его религиозную и мистическую ипостаси. Здесь, к сожалению, всё не настолько хорошо. Да, внимание отношениям конунга и его сына, преемственности, культуре северной семьи, кровных мотивов Амлета (главный герой — аллюзия на Гамлета Уильяма Шекспира, его история — аллюзия на соответствующую трагедию) уделено — но, такое ощущение, что недостаточно. Появляется чувство, будто мир Севера для режиссёра — это мир бойни и разбросанных по этому миру кишок, и чуть-чуть религии и традиций. Что, разумеется, от истины крайне далеко.
К слову, заигрывания с мистикой в фильме весьма интересны — до конца так и не становится ясно, действительно ли Северянину встречаются все те жуткие существа, ведьмы, пророки и вороны-помощники, которых видит зритель, или же это лишь плод его воображения, подстёгимаемого галлюциногенными отварами берсеркеров и грибами знахарки.
Мотивы и поступки главного героя не прямолинейны и не напоминают рельсу — в фильме грамотно показаны его переживания, внутреннее страдание и сомнения. Минуту назад он говорил о том, что нельзя убивать близкого человека — и уже вынужден проливать кровь этой персоны. И ВИДНО, что это оставило на нём след — нет ощущения пустой болтовни, «красивых слов ради красивых слов», забытых сразу после поступка. Это большой плюс, который делает очень важное дело — позволяет зрителю обдумывать фильм уже после просмотра. Это редкость, и в «Северянине» это есть.
Подытожим. «Северянин» — достойное кино. Не идеальное, с недостаточно уделённым вниманием скандинавским мифам и традициям — но вдумчивое и красивое, насколько может быть вдумчивой и красивой ода жестокости, крови и мести. К просмотру рекомендовать можно смело.
* — Дальневосточное общественное движение «Маяк» — признано иностранным агентом