Цикл История: 19. Пленум голодоубийства. Как Сталин шёл к "великому перелому".

90 лет назад на апрельском объединённом пленуме ЦК и ЦКК ВКП (б) были приняты решения о сверхиндустриализации, то есть милитаризации СССР и форсированной коллективизации, что в привело к смерти миллионов крестьян и обнищанию села на век вперёд. Это собрание партократов стало, пожалуй, ключевым событием на пути к закрепощению деревни – но лишь одним звеном в долговременном плане кремлёвского горца.

 

Основой полемики на пленуме являлась борьба против «правой оппозиции», которая таковой себя не называла – ярлык ей прикрепил вождь.

 

Тем не менее считать, что борьба в ту неделю шла только за власть, – упрощение. «Правоуклонисты» в ЦК – Алексей Рыков, Николай Бухарин, Михаил Томский и Николай Угланов – предлагали отказаться от крайних мер в сельском хозяйстве, сохранить квазирыночные отношения между городом и деревней и даже импортировать зерно.

 

Последняя мысль может показаться странной, учитывая, что как Российская империя, так и НЭПовский Советский Союз обычно являлись поставщиками еды на мировой рынок. Однако пленум проходил в условиях уже созданных властями продовольственных затруднений – даже в Москве ввели карточки на хлеб.

 

Умеренные напоролись на сокрушительный натиск сталинцев. Михаил Калинин гремел о том, что не следует церемониться с крестьянством, если надо наладить экспорт:
«Я говорю не в том смысле о решении зерновой проблемы, чтобы по пайку накормить, а в том, чтобы можно было вывозить…
Решение зерновой проблемы упирается в необходимость укрупнения сельского хозяйства… Очень странно, как т. Бухарин может говорить о колониальном подходе к развитию сельского хозяйства».
 

 

Тогдашний первый секретарь столичного горкома Вячеслав Молотов обрушился с трибуны на названного «любимца партии» за то, что его подход «продиктован отказом от мер нажима на кулака, спекулирующего хлебом. Но он невыгоден для индустрии, для социалистического строительства, для рабочего класса...»

 

В выступлении наркома внешней торговли Анастаса Микояна звучали уже зловещие нотки: «Я уже сказал, что Бухарин клевещет на партию, утверждая, что трудности хлебозаготовок и низкий уровень хлебозаготовок прошлого года являются результатом политики партии. Говоря об этом, Бухарин забыл, вернее всего, не забыл, а нарочно во фракционных целях обошел тот важнейший факт, что в текущем году мы имели серьезный недород в основных товарных районах нашей страны...

 

 

Нужно дать решительный отпор всяким попыткам, пользуясь текущими трудностями, поворачивать политику партии, сворачивать ее с рельс социалистической индустриализации».

 

Пленум завершился «разгромом группы Бухарина», которого вскоре сняли с занимаемых им постов, а впоследствии, как и Рыкова с Углановым, расстреляли. Томский покончил с собой.

 

Открылся путь к сплошной коллективизации, раскулачиванию и голодомору.

 

В комментарии МИД РФ 22 февраля 2019 года по поводу этого чудовищного события сквозит мысль о том, что тогдашние власти просто не ведали, что творили: «В результате голода, поразившего обширные районы страны, погибло около семи миллионов человек… Голод 30-х годов… начался с сильной засухи и неурожая, на которые наложились чрезвычайные меры правительства… Трагические ошибки, приведшие к голоду, были признаны уже в 1933 году».

 

Ведущий московский исследователь сталинизма Олег Хлевнюк в своей биографии вождя также изображает голодомор досадным недоразумением, среди прочего давая советы умершему тирану: «Сохранение личных хозяйств уже на начальном этапе коллективизации было бы куда лучшим решением, чем безумное сплошное обобществление, в мгновение ока разорившее крестьян».
 

 

На самом деле ничего «безумного» в злонамеренных действиях деспота не наблюдалось, он руководствовался холодным долговременным умыслом – ограбления и подчинения крестьян. Не исключено, что это было связано не только с его политико-экономическими планами, но даже с его личностью и биографией.

 

 

Нелишне упомянуть, что опыт разбоя Сталин получил ещё в 1907 году, организовав знаменитую Тифлисскую экспроприацию. Во время нападения на дилижанс госбанка большевики разжились суммой около 340 тысяч рублей, что по сегодняшнему курсу составляет три с половиной миллиона долларов.

 

Дерзкое ограбление, в котором использовались ручные гранаты и огнестрельное оружие, стоило жизни не только охранникам, но и случайным прохожим. Налёт среди бела дня прошёл гладко, и именно благодаря этому пополнению казны Ленин стал возвышать Сталина, сделав его фактически четвёртым человеком в большевистской партии.
 
Засыпались коммунисты уже за пределами сферы ответственности Джугашвили – в Европе – при размене купюр.
 

 

В годы Гражданской войны одним из первых заданий Сталина стал поиск и вывоз зерновых с Северного Кавказа в промышленные центры и столицы, где из-за марксистских экспериментов начались продовольственные затруднения. 7 июля 1918 года Сталин телеграфировал из Царицына Ленину: «Можете быть уверены, что не пощадим никого, ни себя, ни других, а хлеб все же дадим».

 

Как вспоминал Троцкий, ЦК в целом был доволен действиями Кобы в эти годы: «Ленин, несомненно, высоко ценил известные черты Сталина. Твердость характера, цепкость, упорство, даже беспощадность и хитрость – качества, необходимые в войне…» В 1920 году тогдашний Нарком национальностей получил и первый опыт организации массовых принудительных работ, когда командовал трудовой армией в Донбассе.

 

Сталин получил верховную власть в СССР 12 апреля 1923 года. В тот день Политбюро приняло решение: «Обязать наркоматы (НКИД, НКВоен ГПУ и др.) при внесении особо секретных вопросов в Политбюро, не мотивировать их в письменном виде, а вносить путём предварительного сговора с Секретариатом ЦК», то есть с Джугашвили. С этого момента в Советском Союзе, а может быть, и на планете не было ни одного человека, кто обладал бы большими знаниями о мире, чем он.

 

Те, кто искренне считает, что Сталин не понимал своей собственной хозяйственной политики, вряд ли читали его записки и выступления – как публичные, так и, особенно, закрытые – середины 1920-х годов, которые увидели свет в последние тридцать лет.

 

Они просто испещрены цифрами и мелочами, анализом и обобщениями. С приближёнными и исполнителями он обсуждал или даже определял экспортные и внутрисоюзные цены на масло и лес, хлебозаготовки и посевы, налоги и курс рубля, торговлю и кооперацию, вопросы кредитования и перераспределения земельных участков, продажу населению алкоголя. Вникая в детали, он не забывал о главном. Ключевыми словами в его лексиконе в этот период становятся «резервы» и «накопления» для развития промышленности. Деньги для индустриализации, то есть вооружений.

 

 

18 декабря 1925 года в отчёте XIV съезду ВКП(б) вождь уже рассуждал о различных вариантах экономического развития страны, и обдумывал разные варианты: «Можно было бы, не глядя ни на что, двинуть вперед экспорт вовсю, не обращая внимания на состояние внутреннего рынка, но это обязательно вызвало бы большие осложнения в городах в смысле быстрого поднятия цен на сельскохозяйственные продукты, в смысле подрыва, стало быть, зарплаты и в смысле некоторого искусственно организованного голода со всеми вытекающими отсюда результатами».

 

Пока что отвергая такое решение, в той же самой речи он ясно дал понять, что не следует проявлять разборчивость в средствах, когда речь идёт о вожделенных резервах: "… люди, которые думают, что можно социализм строить в белых перчатках, жестоко ошибаются".

 

Похожая мысль о необходимости развития промышленности, невзирая на мораль, встречается в его письме Шинкевичу 20 марта 1927 года: "… если нам ради победы пролетариата и крестьянства предстоит чуточку выпачкаться в грязи, – мы пойдем и на это крайнее средство ради интересов нашего дела".

 

29 марта 1927 года, комментируя свежее решение ЦК «Вопросы рационализации производства» о создании новых промышленных предприятий и разворачивании капитального строительства,

 

Сталин на V всесоюзной конференции комсомола уже говорил о жертвах: «Говорят, что рационализация требует некоторых временных жертв со стороны некоторых групп рабочих, в том числе и молодёжи. Это верно, товарищи.

 

История нашей революции говорит, что ни один крупный шаг не обходился у нас без некоторых жертв…» Комсомольским функционерам и выдвиженцам – проводникам его политики – деспот внятно дал понять, что надо быть готовым на всё ради создания ВПК. При этом все 1920-е, и до середины 1930-х годов вождь регулярно возвещал международную, а чаще – мировую революцию. Она оставалась рефреном его выступлений о внешней политике.

 

Вряд ли Сталин забыл свои слова о том, к чему может привести несбалансированный вывоз товаров, когда 3 декабря 1927 года на XV съезде партии ставил задачи государственному аппарату: "…мне кажется, что целый ряд трудностей, имеющихся у нас в области хозяйства, упирается в недостаточность экспорта. Можем ли мы двинуть вперёд дело экспорта? Я думаю, что можем. Всё ли делается для того, чтобы раздуть вовсю экспорт? Я думаю, что не всё".

 

«Кризис хлебозаготовок», о котором в те годы охотно говорили власти, не являлся кризисом в современном смысле этого слова – просто крестьяне отказывались сдавать государству хлеб по заниженным, по сравнению с рыночными, ценам.

Не желая платить за товар по справедливости, Сталин, стремившийся нарастить прибыль государства и экспорт, призвал к выколачиванию «излишков» у крестьян, особенно зажиточных, у которых было товарное зерно.

 

В январе 1928 года на выступлениях в ряде районов Сибири он обрушился на местный партактив: «Вы говорите, что план хлебозаготовок напряжённый, что он невыполним. Почему невыполним, откуда вы это взяли? [...] Посмотрите на кулацкие хозяйства: там амбары и сараи полны хлеба, хлеб лежит под навесами ввиду недостатка мест хранения, в кулацких хозяйствах имеются хлебные излишки по 50–60 тысяч пудов на каждое хозяйство… Откуда у вас такой пессимизм? [...]

 

Предлагаю:

 

а) Потребовать от кулаков немедленной сдачи всех излишков хлеба по государственным ценам;

б) в случае отказа кулаков подчиниться закону, – привлечь их к судебной ответственности…»

 

В этом же выступлении Сталин обозначил и цели коллективизации: «Чтобы поставить хлебозаготовки на более или менее удовлетворительную основу, (помимо судов над кулаками. – А. Г.) нужны другие меры. [...] Я имею в виду развёртывание строительства колхозов и совхозов».

 

1928 год стал первым годом пятилетки, и, поняв, что его политика вполне осуществляется, Сталин продолжил выжимать из страны всё, что он считал необходимым, завышая первоначальные плановые показатели в стратегических областях. Для себя в тот момент он решал две взаимопротиворечащие задачи: построить заводы ВПК в пятилетний срок и наладить на них выпуск вооружений и боеприпасов.

 

Именно это и стало основной причиной того, что для населения первая пятилетка стала куда более голодной, чем две последующие, ведь к 1933 году промышленная база была в основном создана.
 

 

24 апреля 1929 года на судьбоносном и смертоносном пленуме вождь вновь подчеркнул значение заготовок зерна, особенно его изъятия с помощью «нажима на кулака»: «Хлеб в наших нынешних условиях есть такой товар, который берут все и без которого нельзя существовать… Хлеб есть валюта валют».

 

В ноябре в «Правде» вышла статья, названная со свойственным Джугашвили анатомизмом «Год великого перелома», где тиран завуалированно объяснил своему аппарату, что создаёт колхозы для того, чтобы крестьяне горбатились на компартию даром:

 

«У нас… крупные зерновые хозяйства, являющиеся вместе с тем государственными хозяйствами, не нуждаются для своего развития ни в максимуме прибыли, ни в средней норме прибыли, а могут ограничиваться минимумом прибыли, а иногда обходятся и без всякой прибыли, что… создаёт благоприятные условия для развития крупного зернового хозяйства».

 

 

Такой «модернизацией» больше всего должны были быть недовольны зажиточные крестьяне, поэтому часть из них Сталин решил упреждающе расстрелять, а часть изолировать в ссылке и использовать на каторге при разработке стратегических ресурсов и строительстве сооружений военного значения вроде Беломорканала.

 

В «Ответе товарищам колхозникам» он дал понять, что назрели крайние меры: «Мы терпели этих кровопийц, пауков и вампиров, проводя политику ограничения их эксплуататорских тенденций… Теперь мы имеем возможность заменить с лихвой их хозяйство хозяйством наших колхозов и совхозов… Поэтому политика ликвидации кулачества как класса должна проводиться со всей той настойчивостью и последовательностью, на которую только способны большевики».

 

Ограбление села проходило не линейно, в случае необходимости Сталин кратковременно ослаблял хватку. После серии волнений тех, кто не хотел бесплатно отдавать «валюту валют», свою землю, скот и рабочую силу государству, 2 марта 1930 года последовала статья в «Правде»: «Головокружение от успехов». В ней ответственность сваливалась на отдельных ретивых исполнителей на местах.

 

Однако общий курс на создание ВПК и тотальную коллективизацию оставался неизменным. 24 августа 1930 года Сталин писал Молотову: «Заготовки растут и каждый день вывозим 1–1,5 млн пуд. Я думаю, что этого мало. Надо бы поднять (теперь же) норму ежедневного вывоза до 3–4 млн пуд. минимум. Иначе рискуем остаться без наших новых металлургических и машиностроительных (Автозавод, Челябзавод и проч.) заводов. […] Словом, нужно бешено форсировать вывоз хлеба».

 

 

Над страной замаячил призрак голода.

 

Но деспот думал не о благополучии населения. 23 июня 1931 года в речи на совещании сотрудников ВСНХ и наркомата снабжения с представителями ЦК ВКП(б) он бахвалился: «Мы преодолели хлебные затруднения, и не только преодолели, но вывозим за границу такое количество хлеба, какого не вывозили ещё за время существования Советской власти».

 

Помимо продовольствия, власть вымогала у населения фамильные ценности через сеть магазинов Торгсин.

 

Умирающие люди несли туда крестики, обручальные кольца, иконы, чтобы обменять на еду, отнятую у них же. Всё это рвачески шло на переплавку и продавалось за рубеж.

 

Сталин знал, до чего довёл страну, что показывает его письмо второму и третьему лицам государства – Молотову и Кагановичу 18 июня 1932 года:
«На Украине, несмотря на неплохой урожай, ряд урожайных районов оказался в состоянии разорения и голода…
Несколько десятков тысяч украинских колхозников всё ещё разъезжают по всей европейской части СССР и разлагают нам колхозы своими жалобами и нытьём».
 

 

Тем не менее, покупая на Западе станки и оборудование, тиран продолжал выкачивать из села зерно и считал это первостепенной задачей, поскольку спустя всего две недели давал указания Молотову и Кагановичу: «Центром решений совещания секретарей должна быть организация хлебозаготовок с обязательным выполнением плана на 100 процентов. Главный удар нужно направить против украинских демобилизаторов».

 

В результате этого «удара» пик искусственной смертности пришёлся на 1932–33 годы. 7 января 1933 года в речи об итогах первой пятилетки вождь подбодрил аппаратчиков, чтобы у них не дрогнула рука: «Партия прямо говорила, что это дело потребует серьёзных жертв и что мы должны пойти на эти жертвы открыто и сознательно, если хотим добиться цели. […]

 

Установить строжайший режим экономии и накоплять средства, необходимые для финансирования индустриализации нашей страны, – вот на какой путь надо было стать, чтобы добиться создания тяжёлой промышленности…»

 

Поэтому неверно утверждение МИД РФ о том, что «трагические ошибки, приведшие к голоду, были признаны уже в 1933 году». Ведь погибли миллионы, а покарали кучку козлов отпущения.
Точно так же после Большого террора 1937–38 годов был казнён его главный исполнитель – Ежов, и ряд чекистов, а выпущено на свободу символическое количество невинных жертв.
 
Инициатор же оставался непогрешимым.
 

 

Сталин воплотил «военный коммунизм» успешнее Ленина. Если политика последнего привела к 1921 году не только к голоду в Поволжье и Украине, но и к коллапсу промышленности, в том числе военной, то в 1929–1933 годах советский ВПК рос, как на дрожжах. Не зря прошедший в феврале 1934 года XVII съезд ВКП(б) окрестили съездом победителей.

 

Парадоксально, но разгром села и убожество колхозной деревни обернулись победой экономического курса Сталина даже в сугубо аграрной сфере – с 1929 по 1938 год хлебозаготовки росли. Причём, в отличие от периода НЭПа, государство уже почти ничего не тратило, изымая это зерно, что и стало одним из основных успехов «великого перелома».

 

 

Начало Второй мировой СССР встретил в состоянии боеготовности на «внутреннем фронте» – прокорм армии и рабочих военных заводов уже не являлся сложной задачей. Если в 1918–1921 годах советское правительство в селе забрало 15 миллионов тонн зерна лишь с помощью силы и кровавых расправ, то коллективизация дала возможность в 1941–1945 годах собрать 70 миллионов тонн хлеба уже без «продотрядов».

 

Иными словами, помимо экономического, деспот наслаждался и политическим бонусом – запуганным и покорным тылом. Задавленные колхозники не устраивали волнений, когда в 1939–1940 годах власть начала долгожданные завоевания.

Не восставали и в период непредвиденной обороны и тяжелейших поражений в начале советско-германской войны. Не сопротивлялись, когда у них отнимали последнюю еду, оставляя умирать под лозунгом «Все для фронта, все для победы!»

Не бунтовали в 1946–1947 годах, когда вновь за счет их жизней коммунисты готовили завершающее сражение на международной арене.

 

Миллионы земледельцев и кочевников Сталин расчётливо положил на алтарь красного глобализма, то есть на пути к цели своей жизни – порабощению человечества.

 

Александр Гогун – исследователь сталинизма, автор и составитель монографий и сборников: "Неконвенциональная война. ГРУ и НКВД в тылу Вермахта", "Чёрный PR Адольфа Гитлера. Документы и материалы", "Между Гитлером и Сталиным. Украинские повстанцы" и др.

 

Читай самое интересное в  ЛАЙВ ИМ. OLDKADET:

Разделы постоянно обновляется и добавляются новые публикации

Цикл История:

Израильские стартапы 2019:

Цикл репортажей: жизнь Израиля.

Цикл репортажей: Медицина. Новости израильской медицины.

Цикл фоторепортажей:

Новости сегодняшнего дня. 

Сельское хозяйство Израиль.

Наука и технологии:

Цикл Культура:

Новости спорта: Израиль.

Космос:

Нация стартапов:

Военное обозрение:

 

Ранее в ЛАЙВ ИМ. OLDKADET:

Цикл История: Дело расстрелянных пионеров

Леонид Гозман: Есть ли у евреев долг благодарности по отношению к сталинскому СССР?

Цикл История. 13. Кузнецы оружия Победы. Авиация (окончание)

Цикл История: 12. За что в 1938 году расстреляли изобретателя «Катюши» Георгия Лангемака

Цикл История: 11. «Катюшу» должны были назвать «Леей»

Цикл История. 10. Кузнецы оружия Победы. Реактивное оружие. Часть 2 

Цикл История. 9. Кузнецы оружия Победы. Часть1

Цикл История. 8. Король танков.

 

Об авторе
optimist
0 0 197 0
Автор oldkadet Рейтинг -0.32 Сила 16.82
Блог Лайв им. oldkadet 0 426 RSS

0 комментариев

Добавить комментарий