Куда делись деревья и трава: почему русские деревни на фотографиях XIX века выглядят такими голыми

Ряд изб, заборы, колеи, люди у ворот. Между домами — широкая полоса земли, на которой, кажется, не растёт вообще ничего. Ни привычных берёз у крыльца, ни сирени, ни даже густой травы возле дороги. Такие фотографии легко принять за свидетельство какой-то забытой привычки: неужели крестьяне специально уничтожали растительность? Или всё, что могло гореть, давно отправилось в печь?

Часть деревенских улиц действительно была гораздо менее зелёной, чем мы привыкли представлять. Но единой причины у этого не было. Где-то сказывались движение и скот, где-то — нехватка леса, а иногда впечатление создаёт сам кадр: дорогу видно прекрасно, а огороды за домами — уже нет. Чтобы разобраться, придётся посмотреть на старую деревню не как на место загородного отдыха, а как на работающее хозяйство.

Сначала стоит проверить: что именно попало на фотографию?

Представьте, что вы снимаете современное село, стоя посреди грунтовой дороги. В кадре окажутся колеи, ворота, фасады домов. Яблони за сараями и заросший берег ручья могут остаться за спиной. Со старой фотографией происходит то же самое. Вид улицы — ещё не вид всей деревенской земли. Исследователи сельских культурных ландшафтов рассматривают поселение вместе с его окружением: хозяйственными угодьями, природными объектами, дорогами и особенностями застройки. Отдельная фотография показывает лишь кусок этой системы.

При уличной застройке дома и ограды могли закрывать участки с посадками. Поэтому по снимку фасадов нельзя уверенно заключить, что у жителей не было ни огородов, ни садов. Можно сказать лишь: на этой улице, в этом ракурсе деревьев мало. Есть и другая ловушка. Если собирать иллюстрации по запросу «деревни без деревьев», получится впечатляющая коллекция именно таких деревень. Но она ничего не скажет о том, насколько часто встречалась противоположная картина.

У травы было слишком много противников

Почему улица могла оставаться почти голой, понять проще всего. По ней ходили люди, проезжали телеги, перемещались животные. У ворот движение повторялось изо дня в день: вывели лошадь, завели корову, привезли дрова, вынесли груз. На самых используемых участках растения не успевали восстанавливаться. Для этого не требовалось ни огромного населения, ни специального распоряжения «не допускать травы». Достаточно регулярно пользоваться одним и тем же проходом.

На грунтовой дороге добавлялась погода. После дождей появлялись лужи и грязь, проезжавшие повозки углубляли колеи. Люди и животные обходили неудобное место по краям — и полоса вытоптанной земли расширялась. Живность тоже вносила свой вклад. Там, где скот и птицу выпускали свободно, молодая растительность становилась кормом: гуси щипали траву, куры разгребали почву. Это не значит, что так выглядел каждый двор. Но без ограды сохранить посадки рядом с животными было непросто. Голая земля на фотографии могла быть следом постоянного использования, а не заброшенности. Сегодня мы нередко привыкли к обратному: если всё вытоптано, место кажется неухоженным; если заросло — живописным. Для действующего хозяйства эти признаки означали совсем другое.

Деревенская улица не была газоном

Трава имела вполне определённую ценность: ею кормили животных, из неё заготавливали сено. Но кормовой луг и проезд между дворами — разные пространства. От деревенской улицы прежде всего требовалось, чтобы по ней можно было пройти, проехать и добраться до хозяйства. Современное желание устроить сплошной зелёный ковёр вдоль забора нельзя автоматически переносить в XIX век. Это, однако, не повод представлять крестьян людьми, которым была безразлична красота. Резные детали домов и украшение бытовых вещей говорят об обратном. Просто благоустройство зависело от достатка, местных обычаев, свободного пространства и повседневных нужд.

Посадить дерево — ещё не значит получить дерево. Молодой саженец нужно было уберечь от животных и повреждений. А место для него приходилось выбирать так, чтобы оно не мешало въезду, постройкам и обработке участка. Поэтому вопрос «почему они не посадили здесь берёзы?» для хозяина двора мог звучать примерно как предложение поставить клумбу посреди рабочего проезда.

А деревья действительно рубили на дрова?

Да, древесина была необходима. Из неё строили и ремонтировали дома, делали хозяйственные сооружения, ею топили печи и бани. Потребность в топливе серьёзно влияла на леса вокруг населённых пунктов. В некоторых районах центральной и южной России лесных ресурсов не хватало. История лесопользования показывает, что отпуск древесины регулировался, а доступ к растущему лесу мог ограничиваться. В ход шли сухостой и валежник; в малолесных местностях использовали и другие виды топлива.

Но между утверждениями «деревья рубили» и «все деревья возле домов срубили на дрова» — большая разница. Лес мог принадлежать помещику, казне или другому владельцу. Его близость не означала свободного доступа. Кроме того, дерево у дома могло иметь хозяйственную, памятную или религиозную ценность, которую нельзя свести к количеству получающихся поленьев. На Русском Севере исследователи описывают почитаемые деревья и священные рощи, связанные с часовнями, крестами и местными традициями. Такие объекты сохранялись как важная часть сельского пространства. Потребность в дровах объясняет нагрузку на лес, но не позволяет восстановить судьбу каждого дерева по фотографии пустой улицы.

Почему нельзя объяснять одинаково северную деревню и степное село

Слова «русская деревня XIX века» объединяют слишком разные места. Поселение в лесной местности и село среди распаханных пространств могли выглядеть непохожими ещё до того, как жители решали, что сажать возле домов. Различались почвы, климат, доступность древесины, землепользование и устройство дворов. В лесном краю открытая улица могла находиться неподалёку от большого леса. Деревню обустраивали на участке, освобождённом для жилья и хозяйства, — поэтому отсутствие стволов между избами не означало безлесной округи.

В земледельческих районах другой частью объяснения становилось расширение пашни. Исторические исследования Черноземья описывают сокращение лесов и изменение использования земли под давлением хозяйственных потребностей. При этом было бы ошибкой нарисовать простую схему: «на севере зелени не было, на юге всё утопало в садах». Лесистость окрестностей и наличие сада во дворе — разные показатели. Прежде чем объяснять старый снимок, полезно узнать хотя бы место и время съёмки. Без них легко рассказать историю нехватки леса там, где лес начинался за соседним полем.

Чёрно-белая фотография тоже меняет впечатление — но деревья не стирает

На небольшом выцветшем отпечатке низкую растительность иногда трудно отличить от поверхности земли. При пересъёмке, сильном увеличении контраста и многократном копировании мелкие детали теряются ещё заметнее. Однако не стоит превращать фотографическую технику в универсальное объяснение. Если на снимке нет крупного дерева, оно не исчезло только потому, что фотоматериал иначе передавал зелёный цвет. Ствол и крона — большие объекты. Нечёткая листва и отсутствие дерева — не одно и то же.

С травой сложнее: по плохой копии действительно не всегда понятно, где земля, а где короткий покров. Здесь правильный ответ иногда звучит скучнее красивой версии: разрешения недостаточно, чтобы уверенно судить. И раскрашивание не решает эту проблему. Если современный художник или нейросеть сделали серый участок зелёным, это ещё не доказательство того, что в момент съёмки там росла трава. Нужно учитывать и сезон. Весенняя улица до появления густой растительности и та же улица летом могут выглядеть совершенно по-разному. Само отсутствие снега ещё не означает, что снимок сделан в разгар лета.

А вдруг деревья запрещали из-за пожаров?

Пожары действительно были бедствием для деревянных поселений. Но из этого не следует, что существовало общее правило вырубать всю растительность возле домов. Расположение построек, расстояния между ними, устройство печей, состояние кровель и размещение запасов сена — отдельные вопросы пожарной безопасности. Нельзя подменять их удобным объяснением: «деревьев нет, потому что боялись огня».

Если речь идёт о конкретном поселении, нужно искать местные документы и сведения о его планировке. Пустой промежуток между домами мог иметь разные причины. Тем более что по самой фотографии нельзя исключить и недавнюю перестройку либо восстановление после пожара. Но объявлять любой открытый участок бывшим пепелищем столь же необоснованно.

Почему сегодняшняя деревня иногда выглядит зеленее старой

Сравнение с современностью тоже бывает обманчивым. В нынешней деревне взрослые деревья могли вырасти из посадок, сделанных десятилетия спустя после старой съёмки. Изменились дороги, границы участков и способы содержания животных. А там, где хозяйственная деятельность сократилась, растительность получила пространство, которого у неё раньше не было. Заросшая тропа появляется не потому, что её лучше благоустроили, а потому, что по ней перестали ходить.

Это не объяснение для всех современных деревень: где-то, напротив, зелень — результат постоянного ухода. Но важная поправка к сравнению двух картинок. Больше травы не всегда означает больше жизни, а меньше травы — не всегда меньше заботы.

Деревья не исчезли из прошлого — мы смотрим на другой уклад

На многих старых фотографиях открытая, вытоптанная улица вполне реальна. Её облик складывался из движения, содержания животных, устройства дворов, местных природных условий и хозяйственного использования земли. В некоторых местах добавлялась сильная нагрузка на леса. Но общего исчезновения зелени эти снимки не доказывают. Огороды могли скрываться за домами, лес — находиться за границей кадра, а часть низкой растительности — теряться на плохой копии.

Самая интересная деталь старой фотографии нередко лежит именно под ногами. Колеи, тропинки и оголённая земля показывают, где возили, ходили и работали. Мы ищем на снимке привычную загородную идиллию, а видим следы ежедневного труда. И от этого деревня прошлого становится не менее живой — скорее, наоборот.