Как в XIX веке Чикаго поднимали целыми кварталами с помощью домкратов

В середине XIX века Чикаго столкнулся с проблемой, которую невозможно было решить несколькими канавами. Город рос на почти плоской, сырой земле у озера Мичиган. После дождей улицы превращались в грязь, вода плохо уходила, а сточные воды оставались рядом с домами. Чтобы построить нормальную канализацию, инженерам требовался уклон. Но у Чикаго его почти не было.

Выход нашли такой, что сегодня он звучит как городская легенда: не углублять трубы, а поднять над ними сам город.

В 1850-х Чикаго уже рос с бешеной скоростью. Деревянные дома уступали место четырёх- и пятиэтажным кирпичным зданиям, улицы заполнялись магазинами, банками и гостиницами. Одновременно становилось всё очевиднее, что прежняя система отвода воды не справляется. Почва плохо впитывала влагу, а низкий рельеф мешал сточным водам уходить самотёком.

В 1855 году инженер Эллис Сильвестер Чесбро получил задачу спроектировать полноценную систему канализации. Решение было логичным на бумаге и довольно безумным в исполнении. Трубы нужно было уложить с достаточным уклоном к реке. Там, где земля лежала слишком низко, канализацию прокладывали почти на существующей поверхности, затем засыпали грунтом, а новую улицу устраивали уже выше прежней.

В большинстве районов уровень подняли примерно на четыре-пять футов, то есть на 1,2-1,5 метра. В отдельных местах разница доходила примерно до восьми футов. Получалось, что вчерашний первый этаж внезапно оказывался почти в подвале, а входная дверь смотрела в стенку новой улицы.

С деревянным домом проблему иногда решали просто: здание приподнимали или даже перевозили. С тяжёлым кирпичным кварталом такой номер выглядел куда рискованнее. Разбирать относительно новые здания и строить заново было дорого. Тогда в Чикаго сформировался отдельный бизнес — подъём домов.

Под фундамент заводили множество винтовых домкратов. Каждый мог поднять свою небольшую часть сооружения всего на несколько миллиметров. Поодиночке это ничего не давало, зато сотни и тысячи винтов, вращавшихся почти одновременно, постепенно отрывали целое здание от старой отметки.

Главной задачей была не грубая сила, а синхронность. Если одна часть тяжёлой стены поднимется заметно быстрее соседней, кладка начнёт трескаться. Поэтому рабочие действовали по сигналам: делали одинаковый поворот винта, затем ждали следующую команду. Здание двигалось вверх настолько медленно, что со стороны процесс мог казаться почти неподвижным.

Самый знаменитый пример произошёл весной 1860 года на Лейк-стрит между Кларк-стрит и Ла-Салль-стрит. Там решили поднять сразу непрерывный ряд крупных коммерческих зданий длиной около 320 футов — почти 100 метров. В него входили тринадцать магазинов и массивное здание Marine Bank, а отдельные корпуса имели четыре и пять этажей.

Под кварталом установили около шести тысяч винтовых домкратов. Конструкцию требовалось поднять примерно на четыре фута. Работы выполняли несколько подрядчиков, среди которых были фирмы Джеймса Брауна и Джеймса Холлингсуорта, Джорджа Пуллмана и Эли Смита.

Особенно поражало современников даже не количество винтов. Магазины продолжали торговать.

Газеты писали, что поток покупателей почти не прерывался, а зрелище, наоборот, привлекало прохожих. Люди входили в магазины и работали в офисах, пока под зданием сотни рабочих медленно переставляли его относительно земли. Перед фасадами сооружали временные подходы, потому что тротуар и двери постепенно уходили вверх.

Для Джорджа Пуллмана это было ещё до знаменитых спальных железнодорожных вагонов. В Чикаго молодой предприниматель заработал репутацию именно на подъёме зданий. Городская перестройка стала хорошей школой организации работ, где ошибка нескольких бригад могла повредить огромную конструкцию.

Ещё эффектнее выглядел подъём гостиницы Tremont House в 1861 году. Большое кирпичное здание подняли более чем на шесть футов. В позднем описании операции упоминаются около пяти тысяч винтов и пятьсот рабочих. По команде они поворачивали винты на одинаковую долю оборота. Гостиница при этом продолжала работать, а рассказ о подъёме подчёркивал, что даже оконные стёкла уцелели.

Не весь Чикаго, конечно, висел одновременно на домкратах. Улицы поднимались как общественный проект, а судьбу конкретных зданий решали владельцы. Одни дома поднимали до нового уровня, другие переносили, третьи оставляли внизу. Какое-то время город выглядел почти сюрреалистично: рядом могли оказаться новый высокий тротуар и старый вход заметно ниже него. Пешеходам приходилось пользоваться лестницами и временными настилами.

Работа имела и оборотную сторону. Канализация помогала осушать улицы, но первоначально сбрасывала содержимое в реку Чикаго, а оттуда загрязнение могло попадать в озеро, служившее источником питьевой воды. Подъём города решил одну инженерную задачу и сделал другую ещё заметнее. Позже Чикаго пришлось строить водозабор далеко от берега, а на рубеже XX века — менять направление течения реки.

Но в 1850-1860-х сама возможность поднять каменный квартал казалась демонстрацией новой эпохи. Гидравлической платформы под всем домом не требовалось. Работала простая механика: винт превращал сравнительно небольшое усилие человека в огромную подъёмную силу, а тысячи одинаковых действий складывались в движение многотонного сооружения.

Поэтому история «поднятого Чикаго» не образное выражение. Улицы действительно создавали выше прежнего уровня, а вслед за ними на домкратах поднимали гостиницы, банки и целые ряды магазинов.

Город не переехал на холм. Он в буквальном смысле построил новый уровень поверх самого себя — по нескольку миллиметров за один поворот винта.