Утконос — не ошибка природы. Почему учёные не верили в него более 80 лет

В 1798 году из Австралии в Англию пришла посылка. В ней была шкурка странного животного: хвост бобра, клюв утки, перепончатые лапы с когтями и коричневый мех. Джордж Шоу, натуралист Британского музея, взял её в руки и решил, что это подделка. И я его понимаю.

В то время таксидермисты действительно сшивали из частей разных животных несуществующих зверей и продавали их как диковинки. Одну такую «химеру» — «русалку с Фиджи» — купил даже знаменитый коллекционер. Так что Шоу было с чего сомневаться.

Он внимательно осмотрел шкурку. Проверил, нет ли швов. Не нашёл. И всё равно не поверил. Написал статью, в которой назвал утконоса подделкой. А через год выяснилось, что зверь настоящий. Но на этом история не закончилась. Она только начиналась.

Почему учёные не могли решить, млекопитающее это или нет

Шкурка была настоящей. Это признали. Но оставался вопрос: к какому классу отнести это существо? Зверь покрыт мехом. Значит, млекопитающее. Но у него была клоака — отверстие, куда открываются и кишечник, и мочевые пути, и половые протоки. Так бывает у птиц и рептилий. У млекопитающих такого нет.

Тогда решили: наверное, это всё-таки млекопитающее, но очень примитивное. Стали искать молочные железы. Не нашли. Вскрыли самку — нет желёз. Вскрыли ещё одну — нет. Четверть века учёные не могли понять, как этот зверь кормит детёнышей.

Только в 1824 году немецкий профессор Иоганн Фридрих Меккель обнаружил молочные железы. Они были. Но не такие, как у всех млекопитающих. Не объединённые в единую систему, без сосков, больше похожие на потовые. Чтобы покормить детёнышей, самка переворачивается на спину, молоко собирается на впадинке живота, и малыши его просто слизывают.

Получается, зверь с мехом, но с клоакой. С молочными железами, но без сосков. Млекопитающее, но не совсем.

Млекопитающее, которое несёт яйца

Раз есть молочные железы, значит, млекопитающее. Значит, должно рожать детёнышей. Так думали все. В 1884 году шотландский биолог Уильям Колдуэлл работал в Квинсленде. Он поймал утконоса и вскрыл его. Внутри оказалось яйцо. Ещё одно яйцо было в шейке матки. Колдуэлл понял, что держит в руках доказательство, которое переворачивает всё.

Он отправил в Монреаль, на собрание Британской научной ассоциации, телеграмму из четырёх слов: «Monotremes oviparous, ovum meroblastic». По-русски это значит: «Однопроходные яйцекладущие, яйцо меробластическое». Телеграмму зачитали 2 сентября 1884 года. Такого наука ещё не видела.

Самка не просто забирается в нору. Она замуровывает вход землёй. Получается такой роддом-склеп: температура держится, хищники не тревожат. Там она сносит одно-три яйца и согревает их теплом тела, как наседка. Когда детёныши вылупляются, начинается вскармливание молоком. Тем самым, которое собирается на животе. Малыши растут, самка их кормит, и всё это происходит в норе, которую она предусмотрительно замуровала.

Вырисовывается странная картина. Зверь, который одновременно и несёт яйца, как рептилия, и кормит молоком, как млекопитающее. Не «или то, или другое», а «и то, и другое».

Утконос — не ошибка природы

Утконоса часто называют «ошибкой природы» или «шуткой эволюции». Мне это определение не нравится. Потому что утконос — не ошибка. Он просто сохранил то, что другие млекопитающие потеряли.

В 2008 году учёные расшифровали его геном. И выяснилось, что у утконоса есть гены, связанные с яйцекладкой у птиц и рептилий. И одновременно — гены, отвечающие за выработку молока у млекопитающих. То есть он буквально собран из двух разных наборов инструкций. Не «недоразумение», а мозаика. Причём мозаика, которая работает миллионы лет.

От рептилий у него осталась клоака. Осталась непостоянная температура тела, которая может варьировать в пределах нескольких градусов. Осталась яйцекладка. Но при этом он покрыт мехом и кормит детёнышей молоком. Он как будто застрял между двумя классами — и живёт так уже миллионы лет.

Учёные ошиблись, когда решили, что это подделка. Потом ошиблись, когда не могли найти молочные железы. Потом удивились, когда нашли яйцо. Но в итоге они разобрались. Потому что наука — это не про то, чтобы сразу знать ответ. Это про то, чтобы не переставать искать.

Я не в праве судить, насколько утконос уникален по сравнению с другими животными, но мне кажется, что эта история вовсе не про ошибку учёных. Она про то, что реальность иногда оказывается страннее, чем мы готовы поверить. И что сомневаться — это правильно. Главное — не останавливаться на сомнении.