Как краб-стригун опилио спровоцировал спор Норвегии с Россией и ЕС вокруг Шпицбергена

В 1996 году научно-исследовательское судно ПИНРО зафиксировало на востоке Баренцева моря первую особь краба-стригуна опилио (Chionoecetes opilio) — взрослый самец массой 1,2 кг попал в донный трал на Гусиной банке. Спустя 15 лет биомасса этого вселенца в западном секторе российской Арктики превысила 100 тыс. т, а плотность популяции на отдельных банках достигла 3 000 особей на 1 кв. км при придонной температуре воды от -1 до +1,5 °C. Членистоногое мигрировало на запад со скоростью до 80 км в год и вышло в акваторию Шпицбергена. Механика перемещения ракообразного по грунту спровоцировала международный кризис между Норвегией, Россией и Евросоюзом.

Промысел в Баренцевом море десятилетиями шел по межправительственным квотам. За треской, пикшей и палтусом российские и европейские траулеры заходили в район архипелага без конфликтов с норвежскими инспекторами. Рост популяции стригуна разрушил баланс. Стоимость сырца на выгрузке в Мурманске закрепилась на уровне от 900 руб. за 1 кг, и у рыбопромышленников возник прикладной вопрос: чьи законы действуют на морском дне вокруг архипелага, если объект лова — не рыба?

Буква закона против механики лап

Ответ дает пункт 4 статьи 77 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Документ делит промысловые гидробионты на обитателей толщи воды и «сидячие виды» (sedentary species). Юридический критерий разграничения сугубо механический: гидробионт относится к ресурсам шельфа, только если в промысловый период он неподвижен на грунте или под ним, либо передвигается исключительно при постоянном физическом контакте с дном. Пелагическая рыба оторвалась от грунта — это ресурс открытой воды. Но у взрослого краба-стригуна опилио нет плавательных придатков, плотность его панциря выше плотности воды, поэтому он перемещается исключительно перебором ходильных ног по илистому грунту на глубинах от 50 до 400 м.

Для норвежских юристов эта особенность анатомии стала готовым прецедентом. Если ракообразное не отрывается от дна, по международным нормам оно приравнивается к континентальному шельфу — по тому же статусу, что кусок гранита или пласт руды. Норвегия объявила: краб-стригун не подпадает под стандартные правила рыболовства, а принадлежит государству как законному распорядителю шельфа. На этом рубеже биология столкнулась с Парижским трактатом 1920 года.

Ловушка Парижского трактата

Шпицберген имеет специальный международно-правовой режим. По договору 1920 года Норвегия получила суверенитет над архипелагом с условием: граждане всех 46 стран-участниц сохраняют равное право на хозяйственную деятельность и промысел в его водах. Наша страна ратифицировала соглашение в 1935 году и вела добычу угля в поселках Баренцбург и Пирамида, а также добывала рыбу. В 1977 году Осло в одностороннем порядке ввело вокруг островов 200-мильную рыбоохранную зону шириной 370,4 км. Россия и большинство участников трактата законность этой зоны не признали.

Пока флот добывал рыбу, действовал рабочий компромисс. Краб его отменил. В январе 2017 года патрульный корабль береговой охраны Норвегии «Свальбард» задержал траулер «Senator» под флагом Латвии. Экипаж выставил 2 600 донных ловушек в акватории архипелага на основе лицензии, выданной Еврокомиссией. Норвежцы отконвоировали судно в порт Тромсё, изъяли снасти и оштрафовали судовладельца North Star и капитана на сумму около 11,5 млн руб. за несогласованную добычу ресурсов континентального шельфа.

В феврале 2019 года Верховный суд Норвегии единогласно постановил: выданные ЕС лицензии юридически ничтожны, а краб-стригун — неотъемлемая часть норвежского шельфа. Брюссель выставил ноты протеста, а МИД России заявил о недопустимости попыток установить односторонний контроль над континентальным шельфом в зоне действия трактата 1920 года.

Контроль над недрами Арктики

Масштаб спора выходит далеко за пределы добычи ракообразных, чья выручка в этом районе не превышает 5-7 млрд руб. в год. Конфликт возник из-за недр, расположенных под морским дном. Сейсморазведка подтвердила наличие в бассейнах Шпицбергена запасов углеводородов. Распространение действия Парижского трактата на шельф лишает Осло монополии на арктическую нефть и газ. В таком случае компании из стран-подписантов договора получили бы право бурить скважины на тех же условиях, что и норвежский концерн Equinor.

Норвежские власти применили следующую правовую конструкцию: дно вокруг Шпицбергена объявлено естественным продолжением материкового шельфа Норвегии, идущего от берегов провинции Финнмарк. С точки зрения Осло, отдельного шельфа архипелага не существует. Краб-стригун опилио, перемещающийся по грунту на глубине 200 м, послужил юридическим фиксатором: объявив его сидячим видом, Норвегия закрыла доступ к шельфу для внешних операторов. Допуск хотя бы одного иностранного краболова по правилам трактата 1920 года создал бы прецедент для международного раздела углеводородов.

Популяция краба-стригуна продолжает расти и двигаться по дну Баренцева моря, меняя баланс донных биоценозов. Переговоры рыбохозяйственных комиссий завершаются протокольными разногласиями, а норвежские патрульные корабли дежурят в спорном секторе. Вопрос о том, удержит ли Осло контроль над нефтегазоносным шельфом Арктики с опорой на биологическую неспособность краба оторваться от грунта, остается нерешенным.