Apple QuickTake 100: первая цифровая камера Apple, которая вмещала 8 кадров и стиралась скрепкой

Летом 1994 года в каталогах вычислительной техники появилась цифровая фотокамера Apple QuickTake 100 — устройство, в котором не было экрана для просмотра снимков, разъема под сменные карты памяти и возможности стереть отдельный испорченный кадр. В максимальном качестве на встроенную микросхему объемом один мегабайт помещалось ровно восемь фотографий. Если на восьмом снимке человек закрыл глаза или дернул рукой, переснять сцену было физически невозможно: на корпусе сделали глубокое отверстие, нажимать в которое требовалось распрямленной канцелярской скрепкой, и это действие очищало накопитель целиком. За серый прибор необычной формы просили сумму, сопоставимую со ста сорока тысячами современных рублей. По меркам того времени покупка казалась верхом непрактичности, но именно этот неуклюжий аппарат заставил инженеров пересмотреть будущее всей визуальной индустрии.

В России 1994 года описание этой новинки в журналах «Компьютерра» или «Мир ПК» воспринималось как сюжет из далекого будущего. На наших улицах в те годы только открывались первые коммерческие лаборатории с яркими вывесками Kodak и Fuji, где проявляли пленку и печатали бумажные карточки. Пределом мечтаний для семейного архива служила простая пленочная фотокамера с автоматической перемоткой, а тридцать шесть кадров в кассете берегли для отпуска, школьных линеек и семейных торжеств. На этом фоне заокеанская фотокамера выглядела чистым техническим недоразумением: отдав стоимость подержанного автомобиля, покупатель получал тяжелый полукилограммовый прибор, который после восьмого щелчка затвора превращался в бесполезный кусок пластмассы. Чтобы освободить место под следующие восемь кадров, нужно было найти кабинет с редким тогда настольным компьютером, подключить толстый серый кабель к последовательному порту и ждать несколько минут передачи крошечных файлов.

Цифровой бинокль со скрепкой в комплекте

Внешне аппарат совершенно не напоминал классический фотоаппарат. Корпус шириной тринадцать сантиметров был спроектирован в виде полевого бинокля, который требовалось держать обеими руками. С правой стороны находился утолщенный хват под ладонь и кнопка спуска, а объектив инженеры сдвинули к левому краю. Видоискатель сделали сквозным: человек смотрел через обычные стеклышки прямо на снимаемый предмет, но точные границы будущего кадра определял лишь на глаз. Автоматическая наводка на резкость отсутствовала: оптическая схема давала четкую картинку только в интервале от одного метра до бесконечности.

На тыльной стороне корпуса располагался крошечный сегментный экранчик без подсветки — точно такой же, как на отечественных электронных часах «Электроника». Этот монохромный индикатор не отображал полученное изображение: он показывал лишь остаток кадров, режим импульсной фотовспышки и заряд трех пальчиковых батареек. Полноценный цветной экран в 1994 году сделал бы устройство непомерно дорогим и опустошал бы батарейки буквально на глазах. Фотограф нажимал на затвор вслепую, точно так же, как на советской шкальной «Смене», но с запасом всего в восемь попыток.

Прибор поддерживал лишь две настройки качества. В основном режиме картинка сохранялась с разрешением шестьсот сорок на четыреста восемьдесят точек при глубине цвета двадцать четыре бита — при таком качестве память исчерпывалась восемью файлами. Второй режим снижал четкость до трехсот двадцати на двести сорок точек, зато позволял сделать тридцать два снимка. Сегодня такие параметры вызывают лишь улыбку, но на стандартных электронно-лучевых трубках тех лет с диагональю четырнадцать дюймов картинка смотрелась четко.

Сменных накопителей в свободном доступе тогда еще не существовало, поэтому полупроводниковую микросхему постоянной памяти впаяли прямо на системную плату устройства. Установленная микросхема флеш-памяти поддерживала очистку ячеек только целиком, а простой контроллер не умел динамически жонглировать блоками данных: поштучное удаление отдельных кадров было физически не предусмотрено архитектурой чипа. Конструкторы просто оставили скрытую кнопку сброса под канцелярскую скрепку, которая форматировала память строго целиком. Зачем же издательства и типографии отдавали огромные деньги за столь жесткие рамки?

Причина крылась в колоссальной экономии рабочего времени. В те годы процесс подготовки газетной полосы или рекламного проспекта занимал до трех рабочих дней: штатный фотограф отщелкивал кассету, отвозил ее в лабораторию на химическую проявку, ждал бумажные карточки, возвращался в редакцию и оцифровывал отпечатки на медленном планшетном сканере. Серая камера сокращала весь цикл до десяти минут: щелчок затвора, подключение шнура к разъему системного блока — и снимок сразу попадал в верстку. Но за фирменной эмблемой скрывалась тайна, о которой многие даже не догадывались.

Ловушка от Kodak и короткая жизнь прибора

Ключевую электронную начинку этой фотокамеры разработала вовсе не калифорнийская фирма, а корпорация Eastman Kodak. В стенах Apple проект развивался под кодовым именем Venus. Специалисты Kodak спроектировали светочувствительную матрицу на треть мегапикселя, плату обработки сигналов и алгоритмы сжатия. Выпуск оптики и сборку корпусов заказали в Японии у компании Chinon. Заказчик лишь доработал внешний вид, написал служебную программу для своей операционной системы и наклеил на лицевую панель фирменный радужный знак в виде яблока.

Руководство Kodak пошло на этот шаг добровольно, наивно рассчитывая спасти свой главный источник дохода. Продажа рулонной пленки, химикатов и фотобумаги приносила миллиардные прибыли, и руководители концерна панически боялись, что цифровая аппаратура под собственной маркой подорвет спрос на фотокассеты. Они были убеждены, что кремниевые микросхемы останутся медленной забавой для конторских служащих и никогда не догонят фотоэмульсию по детальности. Передав разработку чужой фирме, гигант отрасли попытался отвести угрозу от своего бизнеса, но по факту собственноручно вырастил технологию, которая через восемнадцать лет приведет саму Kodak к официальному банкротству в 2012 году.

Изначально аппарат работал только с компьютерами Macintosh. Лишь к концу года инженеры выпустили комплект дискет и шнур для операционной системы Windows. Век необычного бинокля оказался коротким: в 1997 году к руководству вернулся Стив Джобс. Застав фирму в тяжелом положении с сотнями мелких сторонних направлений, Джобс на первом же рабочем совете директоров закрыл выпуск принтеров, сканеров и камер QuickTake, направив освободившиеся средства на создание настольных компьютеров нового поколения.

Для нашего рынка тех лет устройство ценой в две годовые зарплаты инженера так и осталось диковинкой со страниц компьютерных журналов, пока страна дружно скупала доступные пленочные фотоаппараты. Но желтые киоски срочной печати у станций метро в итоге исчезли навсегда, а принципы, заложенные в том сером приборе на восемь мутных кадров, легли в основу каждого смартфона в наших руках.